Я перебираюсь на другую сторону кровати, стараясь не смотреть на его покрытые чернилами грудь и руки. В утреннем свете, проникающем через окна и балкон, его татуировки кажутся темнее. И угрожающими. Как и все в нем.
Я не могу не смотреть на два шрама от пулевых ранений на его груди. Они скрыты новой замысловатой татуировкой и были бы незаметны для того, кто не очень присматривается. Однако я могу найти их, даже если бы ослепла."
"После всего, что произошло, мысль о том, что он чуть не умер в России из-за меня, все еще вызывает у меня раздражение.
Ты играешь в опасную игру, Саша. Ты сочувствуешь монстру, который без колебаний уничтожил бы тебя.
Он садится, и одеяло опускается ниже его пупка, обнажая V-образную линию, ведущую к…
Я возвращаю свое внимание к его лицу и поджимаю губы, когда вижу, что он ухмыляется.
— Доброе утро, жена. Ты хорошо спала?
— Нет, не очень.
О, подожди. На самом деле да.
Мой рот приоткрылся. У меня не было никаких кошмаров прошлой ночью. Или снов.
Ничего не было. Впервые за очень долгое время я просто делала что-то нормальное и спала.
— Это из-за матраса? — он прижимается к нему, потом к одеялу. — Подушки? Самой кровати?
— Скорее, в кровати, — бормочу я себе под нос.
— Это говорит твой защитный механизм, но это нормально. Я могу подождать.
— Подождать чего?
— Того дня, когда ты снова станешь моей женой.
— Я никогда не была твоей женой, Кирилл.
— Нет, была. Ты сказала «да» и в ту же ночь взяла мой член, как очень хорошая жена. Кроме того, у меня есть свидетельство о браке, чтобы доказать это.
— Это не считается, так как мы разводимся.
Его неизменная ухмылка исчезает, но выражение лица остается легким, даже игривым, но это не выглядит естественным.
— До тех пор ты все еще моя жена.
— Неохотно.
— Законно.
Я вздергиваю подбородок.
— Временно.
— В настоящее время.
Этот ублюдок получает удовольствие от любой войны, которую я пытаюсь начать. Если я хочу чего-то добиться в этой ситуации, мне нужно прекратить подпитывать его извращения.
Я скрещиваю руки на груди, и его взгляд падает на мою грудь, вспыхивая и заставляя мое тело нагреваться. Я прочищаю горло.
— Когда ты собираешься освободить Антона?
— Как только удостоверюсь, что ты сдержишь свое слово.
— Я здесь, не так ли?
Его прозрачные глаза медленно скользят к моему лицу.
— Не полностью.
— И что это значит?
— Ничего, что стоило бы объяснять.
— Ты не можешь просто продолжать держать его в заложниках.
— Именно это я и планирую делать.
