— Говорите что угодно, отмахнулась madame Езерски, — она кинула Татьяне в лицо расписку, которую писал Владимир, — вот вам это, и оставьте в покое нашу семью. Я думаю, компенсация больше, чем вы стоите.
Сказав это, она вышла, не проронив более ни слова.
Татьяна спрятала лицо на груди у бабушки.
— Grand— mere, что же теперь будет? Я, мой ребёнок… что же мне делать? Всхлипывая, спросила Татьяна.
— Всё уладиться, моя милая, вот увидишь, — попыталась утешить её Юлия Николаевна, хотя понимала насколько коварной была Изабелла.
Таня проснулась на следующее утро, точно зная, что должна сделать. Марфа помогла ей собраться, и Татьяна отправилась к Борисовым.
Она была уверена, что отец Полин сможет помочь добиться встречи с государем, ибо только так она могла попросить об Алексее и расхлебать ту кашу, которую сама заварила. В конце концов, только она виновата в том, что Алексей вызвал Игнатьева на дуэль, ей и отвечать. А Игнатий Петрович часто был при императоре, поэтому мог бы организовать аудиенцию.
Полина встретила подругу, усаживая её на диван, прекрасно понимая, что та чем-то взволнована.
— Что стряслось, ma chere? — спросила она, глядя на бледную Татьяну.
Татьяна пересказала ей то, что вчера узнала.
— Боже мой! — с тревогой воскликнула Полина, — наверное, судьба у тебя с Алексеем такая.
— Это не судьба! — промолвила
Татьяна, глотая слёзы, — это злой рок, который преследует мою семью. Бабушка любила графа Езерского, а он погиб, а Алеша… С ним не должно ничего случиться. Даже если он останется жив, но не со мной, я буду благодарна господу.
— Я думаю, папенька не будет против, — сказала Полина, отправляясь в кабинет к отцу.
Она вернулась меньше чем через полчаса, сказав что Игнатий Петрович поможет Татьяне, и она может собираться в столицу. Тата сердечно поблагодарила подругу отправилась домой собираться в путь. Она исправит то зло, которое сама совершила.
* * *Графиня не теряла времени даром. Едва она вернулась в столицу, как тут же направилась на аудиенцию к Императору.
Она не с проста решалась на это, потому как была ранее на короткой ноге
с его бабушкой, Екатериной.
И всё же, ей пришлось подождать немного, прежде чем государь смиловался принять её.
Изабелла прошла в кабинет, опираясь на трость. И насколько бы коварной и алчной она не была, она очень боялась великого монарха.
Почтенно склонившись в реверансе, насколько позволяли старые кости, она обратила свой взор на государя.
— Удивлён, сударыня, очень удивлен.
