Украдкой подняв глаза, она наблюдала за мужем, понимая, что он продрог не меньше, чем она сама. Мокрые пряди спадали на его лоб, а губы были плотно сомкнуты.
Вскоре показался охотничий домик, и Таня с опозданием поняла, какую глупость допустила.
Нужно было проехать чуть дальше и найти укрытие от непогоды в этом маленьком убежище.
Охотничий домик был пуст, и в нём пахло влагой. Тата порывисто закрыла глаза, боясь, что Александр догадается, что всё это время она пристально разглядывала его.
Граф донес свою драгоценную ношу к кровати, бережно опустив её на это узкое ложе.
Он поспешно развел камин, понимая, что иначе им не согреться.
Таня наблюдала за ним, боясь пошевелиться. Казалось, стоит ей открыть глаза, как тут же придётся продолжить тот самый разговор, которого она хотела избежать. Но неожиданно запершило в носу, и графиня громко чихнула.
Это мгновенно привлекло внимание Александра.
Понимая, что более не получится притворяться, Тата села, спустив ноги на пол. Мокрый наряд неприятно лип к телу, но она понимала, что вероятнее всего придётся терпеть до тех пор, пока она не окажется за надёжными стенами своих покоев.
Возможно, стоит только снять верхнюю одежду, которая давила необычайной тяжестью.
Не зная, что следует сказать в этой ситуации, девушка неуклюже встала с постели и поспешно стянула с себя мокрый редингот.
Оставшись в одном костюме для верховой езды, Таня поежилась.
— Тебе холодно? — хрипло спросил Игнатьев, отметив, как дрожит супруга, — боюсь, нам придётся провести здесь ночь, гроза не скоро закончится.
— Я… Мне… Простите, я не должна была так поступать, — шмыгнув носом, промолвила Тата, — мне просто хотелось побыть одной.
Ничего не ответив, Александр приблизился к ней и, ласково коснувшись её подбородка, сказал:
— Тебе надобно согреться, пойдём к огню, — он взял жену за руку и подвел её к единственному стулу, находившемуся в комнате"
"Тата благодарно кивнула. Тепло, исходящее из камина, за несколько минут помогло ей более менее обсохнуть.
— А вы? — спустя какое-то время спросила Татьяна оборачиваясь к мужу, — вам ведь тоже надо обсохнуть и согреться!
— Не тревожься обо мне, дорогая, — улыбаясь, ответил Александр, — я в полном порядке. А вот тебе не мешало бы снять мокрый наряд.
— Но как… Это же неправильно… Я не могу раздеться…
Татьяна не представляла, какую трогательную картину представляла нынче. Мокрые пряди прилипали к её лицу, а темно-синяя амазонка плотно облегала хрупкую фигурку.
