Сердце офицера

Более того, грудь заныла, соски напряглись.

— Может, присядешь? Ты бледная.

Куда тут присаживаться? На кровать? На кресло, к которому он стоит опасно близко?

Единственным безопасным островком выступал небольшой столик с задвинутым стулом. К нему Оля и направилась. Ноги, и правда, плохо держали, строить из себя героиню ни к чему.

Пока она шла, товарищ генерал продолжил за ней наблюдать. Ему настолько интересно её рассматривать? Или Ольга настолько отвыкла замечать мужские взгляды?

Мысленно усмехнулась: это она льстит себя.

Громов тоже не остался стоять, опустился в кресло и, как утром, подался вперед, сплетая пальцы в замок на коленях.

— Вижу, настроение у тебя изменилось. Ругаться больше не будешь?

Несмотря на то, что палата была просторной, как случилось, что они оказались на довольно близком расстоянии друг от друга? Или у Оли восприятие исказилось? Как вариант. За время декрета она общалась из мужчин в основном только с Виталиком.

Но интуиция насторожилась.

— Не буду. Я за конструктивный диалог.

— Это хорошо.

Ей всё больше не нравилась его интонация. Было в ней нечто настораживающее. Схожее с гипнозом.

Или с мурлыканьем кота, что начал тонкую игру с мышкой.

— Наверное.

Оля никогда не замечала за собой ступора в общении с противоположным полом. Сейчас же тушевалась. Утром точно знала, кто виноват. И что следует говорить.

И как бы глупо и позорно ни звучало, Оля четко осознала, что ей мешает общению тот факт, кто перед ней.

Генерал.

Наверное, где-то на уровне инстинктов у многих людей сидит предвзятое отношение к сильным мира сего. Хочется абстрагироваться и не думать про возможности этого человека, а не получается. Сразу себя ничтожной и мелкой ощущаешь. Думаешь, как тягаться в случае чего. Да никак. Просто никак и всё тут.

Так и Оля.

Ни позвонить, ни рассказать, ни посоветоваться ей не с кем.

Один на один она с генералом."

"С этим хищным мужчиной с давящей аурой.

— Не «наверное», а точно. Итак, давай сразу к делу. С хороших новостей начну. Твою машину эвакуировали на станцию и уже шаманят. Но, по-хорошему, её пора в утиль.

На «утиль» Оля ничего не сказала. Даже мысленно себя похвалила за то, что недовольно не поджала губы и прочим не выказала недовольство от слов Громова. Она и без него знала, что её старенькая машиненка дышит на ладан.