Сердце офицера

Хотя почему начинало? Всегда бесило. Считай, как только Петр усадил Олю в гелик в ту злополучную ночь и она начала от него шарахаться, отказываясь принимать помощь и выходить из машины, его так и подмывало вскрыть эту женщину.

Добиться.

Мягкость её улыбки, изгибы форм. Всё привлекало в Ольге. Манило.

Он думал про неё и сегодня. Пожалуй, даже больше, чем положено.

В спальне Ольги не было. В детской кроватке сладко посапывала Сашенька. Петр подошел к девочке и поймал себя на том, что губы сами растягиваются в улыбке.

Рядом на столике стояла электронная няня. Он распорядился, чтобы сегодня гаджет доставили в дом.

Удостоверившись, что ребенок спит, Петр, не переодеваясь в гражданку, спустился вниз. И снова, как и утром, обнаружил Олю на кухне.

Та стояла у окна, ведущего в сад, обхватив плечо рукой. На девушке было простое домашнее светло-голубое платье свободного кроя, идеально подчеркивающее тонкость талии и округлость бедер.

Услышав его шаги, Оля обернулась.

Валентина Игнатьевна не преувеличивала: девушка плакала и выглядела глубоко несчастной.

Громов остановился неподалеку от неё.

— Рассказывай.

Оля натянуто улыбнулась и покачала головой. Волосы она убрала в «хвост», открыв тем самым изящную шею. Красиво получилось…

Даже интересно становилось, почему в этой женщине Петр видит только достоинства? И его постоянно ведет, провоцирует на эмоции.

— Оль, хорош, — немного грубовато бросил он, видя, что она намеревается закрыться.

Почему он не сомневался, что эта засранка задерет подбородок повыше, гневно сверкнет глазами и ни черта не отреагирует так, как он того хочет?

— Петр, я уже говорила ранее, что благодарна за все, что ты делаешь для нас и…

— Когда это ты говорила? — заводясь с пол-оборота, прервал её Громов, не дав договорить.

На мгновение она растерялась. Даже заморгала, пытаясь сообразить, как правильно реагировать на его слова. А потом, в полной мере осознав двойственность его вопроса, покраснела.

Видеть её с румянцем было намного приятнее, чем бледную и потерянную.

— Ты… специально меня провоцируешь? Зачем?"

"— Затем, что нечего от меня закрываться! — недобро заметил он, направляясь к ней.

У Ольги в глазах промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее панику.