Смотрел так глубоко в меня, куда я сама до сих пор боюсь заглядывать. И сейчас смотрит так же, изучает внимательным взглядом мое горло, в котором я прячу вздох, когда мы одновременно сплетаемся ногами.
«Поцелуешь меня?» — одновременно с ладонью у него на виске, убирая волосы за ухо.
Бесполезно — челка снова сползает ему на глаза, и я чувствую терпкое «Да», когда он накрывает мои губы своими. Мои ладони у него на груди, его ладонь у меня на шее, как будто он хочет поймать те слова, что я не решаюсь произнести вслух.
Мы проникаем друг в друга своим дыханием, смешиваемся растрепанными волосами, продолжаемся в сорванных стонах. Что-то старое рушится без следа, опадает, как дом под снос: сразу целиком, без компромиссов.
— Нам нужна новая кровать. — Адам укладывает большой палец мне на подбородок, ведет до ямки под нижней губой и немного оттягивает вниз, чтобы я приоткрыла рот. Его язык между моими губами всего мгновение, но я прячу влажный поцелуй в свою личную сокровищницу. — Наша.
Не знаю, что будет с нами дальше, но сегодня, сейчас — мы начинаемся.
Странное тепло щекочет меня изнутри. Словно где-то снизу, над развилкой ребер горит маленькая свеча, и тонкая нитка дымка поднимается вверх, наполняя теплом хрупкий мыльный шарик моего счастья.
Адам прикрывает глаза, вздыхает.
— Спать хочу, — бормочет устало, и мне немного жаль отпускать его к Морфею в такой момент. — Глаза просто не открываются.
Я потихоньку выбираюсь из постели, быстро переодеваюсь в домашний костюм и спускаюсь вниз.
У меня примерно сорок минут, чтобы сделать комплекс из йоги — хотя бы тот минимум, который доступен в моем положении. Готовка — не моя сильная сторона, но сделать тосты и поджарить бекон могу даже я. И еще кофе, с которым кофемашина справляется на ура.
Странно чувство — спустя почти год семейной жизни впервые готовить завтрак своему мужу. Хотя, конечно, вряд ли это можно назвать полноценным завтраком, но мне хочется, чтобы он чувствовал — мы можем измениться. Я готова сделать столько шагов вперед, сколько понадобиться, чтобы догнать его, взять за руку и дальше пойти вместе.
И мне хочется верить, что Адам не будет идти без меня, остановится и подождет.
Я возвращаюсь в собственную спальню, пячусь боком, чтобы открыть дверь, потому что руки заняты подносом. Адам уже не спит: ваяется в кровати вместе с Домиником, который, кажется, ощущает себя принцем мира, когда его во так поглаживают по животу большой теплой ладонью.
