В мебельном салоне Полина неторопливо бродит между кроватями и шкафами, туалетными столиками, креслами. Рассеянно ведет по резной спинке какой-то пафосной постели и поднимает взгляд в поисках моего одобрения. Мне плевать, если честно. Приходилось спать на дощатом полу и продавленных вонючих матрасах, после которых для меня любая поверхность с чистой простыней в принципе пригодна для сна. Полина углубляется в зал, и я рукой останавливаю парня-консультанта, который суется ко мне с предложением помочь. Терпеть не могу навязчивый сервис, но тут, к счастью, с этим никаких проблем.
Мы ходит по выставочным залам, словно по музею, изредка натыкаясь на других посетителей. Полина впереди, я немного сзади, но всегда в поле ее зрения. Она вряд ли замечает это за собой, но с тех пор, как мы вышли из больницы, все время поглядывает в мою сторону. А сейчас, когда мы больше не скованы пространством одной машины, постоянно оглядывается, проверяет, есть ли я поблизости. Пару раз замечаю в ее глазах выразительный страх, иногда такую осязаемую злобу, что начинаю сомневаться, знаю ли я вообще свою жену.
— Они все такие большие, — произносит она, и, наконец, ее губы трогает расслабленная улыбка.
Я понятия не имею, что мы делаем.
По-хорошему, мне нужно время, чтобы переварить и осознать, что мы вышли за рамки делового соглашения, но не озвучили новые границы. И я бы сделал это прямо сейчас, до того, как мы притащим в наш дом общую кровать. Сделал, если бы знал, чем ограничить наши новые «старые» отношения.
— Может быть, вот эта? — Полина приминает коленом матрас на красивой темно-вишневой кровати с высокой мягкой спинкой.
Я подхожу ближе и просто падаю на кровать спиной. Мне правда по фигу, но Полина же чего-то от меня ждет. Запрокидываю голову, потому что она стоит с противоположной стороны и смотрит на меня сверху вниз. Несколько секунд мешкает, а потом аккуратно становится на колени, обнимая мою голову двумя руками, перебирает пальцами волосы.
Ее лицо прямо надо мной, и я непроизвольно задерживаю взгляд на губах со следами укусов.
— Удобно? — спрашивает она шепотом.
— Сгодится, — мой сдержанный ответ.
Ни хрена не понимаю, что с нами происходит. И даже знаю, в чем дело. Я никогда не любил играть вслепую. Когда существует хотя бы десяток правил, описывающих самые спорные нюансы, всегда есть какие-то гарантии избежать недоразумений. Может быть, она через неделю вернется к своей Поющей голове.
