– Ну я ж говорила – идеальная пара!
Подлетев ко мне, смахнула воображаемую слезу, расцеловала в обе щеки и, пританцовывая, двинулась к своему столу.
Я медленно опустилась на стул.
Но не успела толком выдохнуть, как развернулась новая постыдная сцена.
Только оркестр ударил первые ноты «Императрицы», мама взорвалась.
– Это же моя песня! – вскочила, захлопала в ладоши. – Ирка, погнали! – с визгом дернула к сцене, волоча за собой сестру и полстола заодно.
Чокаясь с кем-то на ходу и обнимая официантов, они вдвоем добрались сначала до помоста, а когда их развернула охрана, нацелились на стол офицерского состава.
Подполковник Чернов смотрел на них в ту минуту так, будто собирался лично расстрелять. Руслан это тоже заметил. Оценил. Переглянулся с Косыгиным. И вроде как… улыбнулся. Но даже эта улыбка была странной. Слишком сдержанной. По большей части циничной.
И там шальная императрица
В объятьях юных кавалеров забывает обо всем…
Тетя Ира вытащила из-за стола какого-то несчастного майора. Мама же, не размениваясь по мелочам, оторвала от седой матроны мужа-генерала.
– Давай, мой хороший, не бойся! Танец – это про искусство! – захохотала мама, разворачивая генерала в неравный бой. – Легко влюбиться, императрица! Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер! – подпевала, перекрикивая голос легенды.
Свадьба вошла в конечную фазу хаоса.
Косыгин уже не сдерживал смеха.
– Вот это у тебя мать, Библиотека! – выдал, выглядывая из-за глыбы по имени Руслан Чернов. – Ой, прости… С сегодняшнего дня – только Люда.
Помню.
Я промолчала, стараясь не выдавать того, как мне стыдно за маму.
Первый раз, что ли?
Не увидели бы Черновы натуру моей родительницы сейчас, непременно познакомились бы с ней позже. По сути, так даже лучше. Легче, чем жить в ожидании взрыва.
Расслабившись, я повернулась к Тосе – человеку, с которым мы четыре года делили одну комнату в общежитии, строевой плац и бесконечные лекции. С кем вместе падали от усталости после утреннего кросса, зубрили материал перед экзаменами и тихо матерились в касках на полигоне.
Сегодня она была рядом. Конечно же.
Моя свидетельница.
В этот момент она медленно тянулась к бокалу, не отрывая взгляда от происходящего на «танцполе».
– Тетя Лариса – это пушка. В смысле, настоящий гаубичный снаряд.
Я с усмешкой кивнула.
Остаток вечера прошел еще хуже. Чернов, пользуясь алкоголем, делал все, чтобы этот кошмар не отложился в памяти. После третьего «Горько!» с таким мужем я сама чуть не окосела.
