Прикипел взглядом, в котором читалась некая растерянность, словно внутри него происходили дикие для него процессы. И с надсадным вздохом сместился ниже – прошелся по шее, плечам… Меня накрыло мурашками. Я снова стала катастрофически задыхаться. И выдержать это не могла. Обхватив голову Руслана ладонями, слабым жестом попросила вернуться.
Он, конечно же, понял. Вытянулся, врезаясь в меня взглядом.
Я в него тоже посмотрела… В самую суть Руслана Чернова – туда, где обитает воля, трещит по швам контроль и бурлит, как магма под давлением, вожделение.
Его плоть тяжелым грузом покоилась у меня на животе и, хоть Рус не двигался, одно это ощущалось как угроза. Жгучая угроза. Часть меня уже подчинялась ей – бедра било тремором, из влагалища сочилась вязкая влага, а заострившаяся грудь высоко и провокационно вздымалась.
Чернов держался. Как боец на последнем рубеже. Я видела, что ему так же сложно, как и мне. Хоть внешне он оставался той же непоколебимой скалой, его выдавали дрожь, вздутые вены и налитые кипящей сталью мускулы.
– Готова? – спросил низко, с черствым хрипом.
Я кивнула. И перестала дышать.
Это было не просто согласием. Это было доверием.
Тело Чернова вспыхнуло. Стало еще больше, еще горячее, еще опаснее. Чужое и родное – одновременно.
Как же мне хотелось ему принадлежать…
И он взял.
Не рывком, как было в наш первый раз. Нет.
С четкостью бойца, идущего на подрыв. С сосредоточенной выверенностью. С гулом накала, который не просто соединял, а буквально расщеплял нас двоих на атомы.
Сначала во мне побывали пальцы Руслана. Это было настолько смущающе, что я, разрешив ему все манипуляции, стыдливо прикрыла глаза. Снова пришлось кусать губы. И все равно… Стоны срывались. А уж ломаных вздохов и вовсе было до беспамятства много.
– Не больно? – этот вопрос Чернов просипел несколько раз.
Я не могла говорить.
Так что, мотая головой, сквозь зажеванные губы, выдавала один-единственный звук:
– Ыу-у…
И только после того, как на очередном выпаде два его пальца вошли, не вызвав со стороны моей плоти слишком сильного сопротивления, Рус прижался лбом к моему лбу и спросил:
– Откроешь глаза?
Я беспрекословно подчинилась.
Его дыхание било в лицо порывами, будто он пробежал десятки километров. А взгляд… Господи, этот взгляд… Он был таким жарким, таким проникающим и таким настойчивым, что не оставалось сомнений: он знает, как я устроена изнутри. Где точка входа. Где таится страх. Где пульсирует желание.
