Сдвинул. Всем весом вдавил в матрас.
– Русик… – шепнула, щекоча дыханием.
И я тут же зажал ей рот своим.
Гасил огонь. Но, мать вашу, он только сильнее полыхал.
Я впивался со всем, что за этот адский день накопил. Вгрызался. Штурмовал. Захватывал. И, блядь, жадно проглатывал то, что получал в ответ.
Стремился в нее. Сразу. Целиком. До дна.
И едва вошел, показалось, что срастемся в этой точке. Станем не просто неразрывным целым. Необъятным. Неподъемным. Потому что на ощущениях казалось, будто так обоих разнесло, что границы остального мира потерялись.
Все поглотили. И слились.
С ритма сбивался, словно ломался. Хотя, может, и ломался – грохотало по всему организму. В моменте похрен было, даже если бы рассыпался.
Своими вдохами ее выдохи перехватывал, а она стонами покрывала мои рыки.
Но я двигался.
Двигался, пока не разрядило.
И конкретно тот оргазм ебанул не по низу тела. Он саданул молнией в сердце и швырнул в такую ослепляющую яркость, будто до этого все черно-белым было. Там невесомость. И я в ней без парашюта и без страховки.
Но с крыльями. Так вот.
Обнаружил себя многим позже. По стандарту – мордой в подушке. Лежал на СВОЕЙ, а трясло так, словно часов пять в планке простоял. Качало, как по шторму. Внутри и вовсе все скакало. Шваркнутое джоулями сердце так на свое место и не вернулось.
Люда тоже еще вибрировала, еще пылала.
Собрал остатки сил, чтобы приподняться на локти. Взял ее лицо в ладони. Поймал искрящийся взгляд.
– Сильно? – прохрипел, громко и туго сглатывая. – До гари?
Ее ресницы задрожали.
Меня колошматило и заливало потом. А она молчала, словно не понимая, о чем речь.
– Люда?
– Да… – шепнула с надрывом и обняла, пряча лицо у меня на плече.
Я выдохнул так, что все качнулось. Сжал ее – изо всех сил. Откидываясь на спину, утащил за собой.
Вдох. Выдох. Вдох.
И отрубился.
Глава 46. И юность ушедшая все же бессмертна
Постепенно наша с Черновым жизнь снова вошла в мирное и стабильное русло. Забота о Севе, хлопоты по дому, служба Русика и, конечно же, ночи… Огненный коктейль из адреналина и эндорфинов выжигал остатки тревоги, наполнял силами и дарил счастье, о котором я раньше попросту не имела представления.
"
"Но уже к концу мая усилились и нагрузка, и общее напряжение. Близилась защита диплома, и меня, в отличие от Руса, этот факт не мог не волновать. На нервах, феерически лавируя между семьей и учебой, я умудрилась переделать часть и без того идеальной работы. Все мне казалось, что чего-то недостаточно.
