Накрыв сковороду крышкой, сполоснула под краном руки и, на ходу вытирая их полотенцем, подошла к мужу.
– А что ты придумаешь? – прошептала растерянно. Сама на Севушке зависла с нежностью. Такой он сладкий был, когда спал, что у меня мозги превращались в сахарную вату, а кровь – в самый настоящий сироп. – Разве что класть спать теперь только в спальне…
– Ты шторы зачем на балконе вешала?
Я пожала плечами.
Но чем руководствовалась, все же поделилась:
– Чтобы вечерами сидеть и не беспокоиться, что за нами кто-то наблюдает.
– Давай там на лето кровать поставим. На даче есть небольшая, типа садиковского варианта. С ограждением, чтобы не свалился – решу. Будешь закидывать Севу на дневные сны. Считай, и под присмотром, и на воздухе.
– О-о, – протянула я. – Класс! Здоровская идея! У меня в голове сидел столик со стульями. Но кровать… Это реально лучшее решение!
– Значит, добро, – заключил Руслан.
Я кивнула и попыталась уйти к плите. Но он поймал и вернул обратно. Обняв сзади, заскользил ладонями по моему животу.
Я затихла, но тело сходу прошибло. Ежась, я вся покрылась мурашками. Сколько мы месяцев контактируем, эти ощущения никак не проходили. Всегда так получалось, что, стоило Чернову лишь коснуться, меня сначала словно бы в ледяную воду погружало. А через пару секунд изнутри шпарило кипятком. Причем жар всегда был смелее и настойчивее: опалял грудь, живот, а после все тело. На этом контрасте просто невозможно было не задрожать. Я прикрывала веки и позволяла ему размечать территорию – руками и губами.
– Если что, эта кровать пиздецки крепкая. Совдеп же, – выдохнул муж мне в ухо с терпким намеком. – Даже не знаю, что на этом балконе будет… Детская или пиздецкая?
– Руслан… – попыталась одернуть тоном.
Но вышло катастрофически неубедительно. Мало того, что голос был слишком масляным. Так еще перебивался смехом.
Чернов прижал крепче, уже привычно вдавливая в меня свою окаменевшую плоть. Привычно, но все так же волнующе. Дыхание – и у меня, и у него – сорвалось.
И…
Когда во время этих чувственных раскачиваний я, приоткрыв глаза, чуть скосила на него взгляд из-за плеча, хватило доли секунды, чтобы случилась вспышка.
А уж она не оставила нам шанса не устремиться друг к другу губами. Сделали это резко, с бурными вдохами и отличительной задержкой дыхания сразу после столкновения.
Ранее захваченный нами воздух тотчас стал горячим и липким. И процесс жизнедеятельности общими усилиями перешел в ломаный ритм. Все внутри натянулось, накалилось, зазвенело.
