Как так? В журнале тоже немаленькие инструменты показывали, но женщины брали их полностью. Я пыталась делать все, что видела: сжимала, скользила, выпускала, лизала, снова вбирала, посасывала.
Боже мой…
Я сосала… У Руслана… У Чернова… У мужчины, которого люблю… У моего мужчины…
Он сохранял неподвижность, позволяя мне не только изучить орудие, но и приловчиться к его использованию.
Но…
Каким трудом ему давалась эта выдержка?
Дышал Чернов так, будто только-только закончил марш-бросок. В полном снаряжении. По жаре.
Километров десять минимум.
Учащенно. Шумно. Хрипло.
Он положил ладонь на мою макушку.
Я вскинула взгляд и рассыпалась.
Он смотрел так, словно уже отдал мне душу.
POV Руслан
Накрыло, только она встретила.
Полуголая. Сексуальная. Вздернутая.
Я любил борщи, пироги и остальное. Но это горячее гостеприимство рвануло крышу так, что забыл про все. Я, блядь, согласен был голодать. Поститься на Милке неделю. Мать вашу, дай только волю, не слезал бы совсем.
Закоротило в пути. Я невольно стал грубее.
Ловил ее запал и терял контроль над своими потребностями.
«СВОЯ», – напоминал себе с кем.
Но связь тела с башней уже была потеряна.
«Резина. Резина. Не наделай Добрынь», – крутил на повторе.
Но и о ней забыл, когда нашел журнал.
Чеку, к херам, сорвало, едва понял, что Милка смотрела.
А главное: зачем.
Ебать. Ее колотило. И в этой трясучке оставалось мало смущения. По большей части гремела похоть, которой до меня, сука, не было совсем. Я подсадил. Расплодил.
Результат не то чтобы неожиданный.
Он, блядь, переворачивал землю с ног на голову.
Я понял жизнь. Мать вашу, я понял.
Вот оно – счастье. СВОЯ. Исключительно для себя. Искушенная мной. Обученная мной. Распаленная мной. Желающая пробовать новое и раскрываться дальше и дальше.
Не кончил, пока ее трахал, лишь потому, что организм в ахуе врубил такое перевозбуждение, что семя где-то заклинило, как патрон. Разрывало мне яйца, весь ствол, но не стреляло.
И хорошо, иначе бы зарядил в нее, не думая о последствиях.
Еб вашу...
Был помешан на ее теле, запахе, вкусе, дрожи и всех выдаваемых ею звуках.
Мое. Вот мое. Полностью мое. Никем другим не перебить.
Сегодня на крепость моих нервов ко всему прочему – гладкая, заведенная до щелчков и готовая брать в рот.
Я смотреть не мог. И не смотреть не мог.
Рвало, сука… Ну и к хуям эту волю.
СВОЯ на коленях. С моим членом во рту.
Облизывала, словно это конфета. Ну и пусть. Я торчал на самых крепких дозах кайфа.
