Горячая и обслюнявленная Милка сосала неумело, но так увлеченно, что все мое тело вибрировало в режиме боевой тревоги.
Говорят, есть вещи, на которые можно смотреть вечно. Огонь там, вода… Для меня же таким зрелищем был минет от моей Милки.
Я разрывался между философским желанием смотреть на нее со своим членом во рту и более приземистой, чисто скотской потребностью кончить.
Терял себя. Напрочь.
Сначала дернул на СВОЕЙ лифчик, чтобы вывалились сиськи. Смял их ладонями. Дыханием загудел. Прорывало по нутру с мясом.
Держался, как учили, сколько мог в принципе. Пока не стало темнеть в глазах и не повадились под пресс выбивающие дух импульсы.
Ноги отказывали, на хрен, когда нашел своим рукам новую работу: пропускать между пальцами волосы Милки, скручивать их, наматывать на кулак.
Она тотчас задышала гуще. Я догнал.
И пошел расчет хрипами.
Первый. Второй.
Каждый выдох – на срыв.
А слюны на моем члене было больше и больше. Аж по яйцам текло. Шляпа горела у СВОЕЙ во рту, словно ее засасывало в раскаленную лаву.
Стволом дергало, точно заклинивало какие-то серьезные нервы. Накалило по ходу так, что казалось – реально разорвет.
Мать ее…
Почувствовав, как прорывало преграду, резко выдернул член.
Сверкающие глаза, раскрасневшиеся губы – раскатывал взглядом, когда из судорожно дергающейся плоти выстрелило на грудь СВОЕЙ, смешалось с блестящим потом, скатилось в ложбинку и по соскам.
Не выдал ни стона, ни хрипа. Не было сил. Тупо таскал через приоткрытые губы воздух и с судорогами давился.
И тем не менее шагнул ближе, чтобы залить Милке лицо. Она зажмурилась, но не отпрянула. Наоборот, подставилась.
– Рот, – пробасил глухо.
СВОЯ сглотнула слюну и открыла."
"Захватив пальцами пухлую нижнюю губу, потянул вниз и ударил струей ей по языку. Она дернулась, охнула и слегка сморщилась. Но не отодвинулась, даже когда я, намотав волосы, еще раз врезался в глубину ее рта.
Быстро. Алчно. До основания.
– Соси.
У нее и без того, походу, все занемело… Но отозвалась.
Сжала лоснящийся член пальцами и, подрачивая, взялась насаживаться. Пуская между небом и языком, пробивала до самого горла. И я с залпами выдал все содержимое. Даже при учете, что Милка глотала, потекло через губы по подбородку и снова закапало на грудь.
Блядь…
Она не дала члену упасть. Когда обмяк и сделался тяжелым, продолжала облизывать. Естественно, он подорвался обратно. Готовый работать уже на долгую.
