У Милки этот процесс тоже напрочь сбился. Обдавала мой резко взмокший животобжигающим паром, когда наклонилась, чтобы стащить боксеры вниз. Пальцы под резинкой двигались без конкретного умысла, явно оттягивая момент тактильного контакта. Но все равно задели – и пах, и верхушку «Зенита». Мать вашу, те самые жесткие, как проволока, волосы встали дыбом. Передернуло люто. Я не смог сдержать стон.
А СВОЯ еще… Кинула взгляд. Оттуда. Прямо в глаза.
– Все хорошо? – спросила так же тихо.
Я оценил блеск за роговицей, пылающие щеки, приоткрытые губы и бросился помогать жене.
Перво-наперво раздел ее.
Повезло, что заморачиваться пришлось только с сорочкой. Под ней не было ни лифчика, ни трусов.
Завтыкал, вестимо.
Удалось отмереть, когда стал заканчиваться кислород. Захватил со скрипом и взялся за себя. Обнажив ствол, заставил Милку сжать у основания.
Она тут же включилась.
Наклонилась. Двинув ладонью, натянула кожу. И повела языком по венам – там, где бурлило вовсю.
Когда добралась до гудящей шляпы, с кончика капало. Понял, что слюной разжилась на аппетите, и охренел. Не издавал ни единого лишнего звука, чтобы не мешать ни ей, ни себе. Но током прошибло – от яиц до макушки. А после кинуло каскадом гребаных мурашек.
По спарившемуся торсу и напряженным ногам било судорогами. Пальцы на стопах аж заворачивало. Но я не двигался, блядь. Притаившись, наблюдал за тем, как СВОЯ заглатывает ствол и ловит ритм.
Губы – плотные. Рот – мокрый и горячий, чисто сауна.
Отсос – с умеренной тягой, без фанатизма, точно как надо. Рука не спеша, но твердо дорабатывала низ.
Мать вашу…
Я с первых секунд был на грани.
Пульс гремел, как неутихающая минометная очередь. Сердце лупило, выбивая дух. Живот засыпало искрами. Поясницу простреливало. Хуяку сводило.
Все мысли сбились. Сигналы коротило.
Но я точно знал, что не хочу слишком быстро проебать момент.
«Милка… Ни хуя себе…» – катал я мысленно с восторгом и усугубляющимся бешенством.
Отчаянная девчонка. Старательная. Лицо и верх тела в пунцовых пятнах. Вспотела, аж волосы прилипли. Пах мой залила слюной. Перемазанный общими жидкостями член буквально выскальзывал. Но СВОЯ не сбавляла темпа. С громким звуком присасывала обратно и продолжала натаскивать.
Сорвался, решив ее поощрить, когда почти весь ствол взяла – надавил на голову, с мычанием через закушенные губы пригладил.
Она откликнулась. Заработала усерднее.
