Я сглотнул, втянул ноздрями пыльный воздух и выжал спусковой крючок, ударив в грудь ублюдка короткой очередью.
Он несколько раз дернулся, уронил калаш, рухнул на колени и спустя пару секунд завалился со стоном на бок.
Я замер. Перестал дышать.
Картинка с валяющимся телом застыла синхронно со мной.
– Молодой, докладывай, – окликнул командир через рацию.
Я издал странный звук, прежде чем смог задышать. Почудилось даже, что кто-то засадил под дых, разгромив нутро. Не сразу смог расслабить челюсти, сила сжатия которых помогала терпеть дрожь.
– Минус, – выдал в динамик чужим голосом.
Рация заскрипела и повисла пауза.
Ненадолго.
– Принято, – сказал командир. И посчитал нужным добавить: – Голову холодной держи. Работаем дальше.
– Понял.
Сначала реально отключился, выложив все силы, чтобы закончить операцию. Но потом, когда все стихло, все равно пригрузило. На базу ехал с ебейшим шумом в башке. Несмотря на подготовку, перемотка происходящего напоминала кино.
Слишком реалистичное кино.
– Молодой, ты как? – спросил меня командир уже на базе.
Трещала рация, шли доклады, перекличка, но все это казалось приглушенным. Будто где-то далеко, за периметром.
Я стянул шлем, мазнул по голове ладонью. Короткий ежик был мокрым и будто прелым.
– Порядок, – отбил на механике.
Сарматский кивнул.
– Отдыхай, – бросил, похлопав меня по плечу.
Я молча мотнул головой и двинулся в сторону оружейки. Сдал автомат, бронник, разгрузку[1], убрал кобуру. В раздевалке скинул форму и отправился в душ.
Ледяная вода врезалась в перегретое тело шпорами, но через какое-то время стала терпимой. Сквозь шум слышал голоса в раздевалке. Бойцы обсуждали операцию.
Не сразу понял, что говорят про меня.
– Как не затупил только?
– Молодой? Да, четко сработал.
– Ну Сармат сразу сказал, что башка у него варит.
– Так с таким-то отцом! Логично, что без толковой подготовки Чернов бы сына сюда не кинул.
Я хмыкнул. Закрыл кран, стряхнул воду с головы и, обернув бедра полотенцем, зашагал в раздевалку.
Напрямую меня не трогали. Взгляды – да, были. Но с разговорами никто не лез. Спокойно вытирались, сушились, одевались. Только минут десять спустя, когда половина уже разошлась, подвалил один из старших."
"– А ты че застыл, молодой? – хохотнул, по-свойски толкнув меня в бок. – У тебя дома жена без менструации, а ты сидишь.
В рот ебись, какая радость.
Матом ему ответить честь не позволяла, а иначе не знал как. Поэтому молча продолжил натягивать шмот.
