Пять швов наложили, – докладывала то, что я читал в том самом письме, которое еще не получил. – Переживаю, что останется шрам.
Я не знал, что сказать. Не знал, чем дышать.
– Шрамы украшают.
– Кхм-кхм… Сева так плакал… У меня чуть сердце не разорвалось!
А у меня, по ее мнению, ни хера не разрывалось?!
Лучше бы что-то хорошее сказала.
– Ты же там… ни с кем?.. – налетел без прикрытия.
Сам не понял, как прорвало.
И главное… Зачем?!
В ту же секунду захотелось себя уебать. Так уебать, чтобы после без трехчасовой работы хирурга встать не смог.
– Ну ты что?.. – дохнула Милка тихо.
А у меня грудная клетка, как та самая пасть, схлопнулась и заклинила.
– Все, давай. Пора. Не болейте, – громыхнул.
И отрубил связь.
Полгода, сука, копил силы, чтобы ей позвонить. Вломился, как под раздачу. По итогу едва выгреб из-под этого завала…
И один хуй, поплелся после завтрака к начальству.
На автопилоте. Чисто кривая вела.
– Рапорт на отпуск, Чернов? Ты же только-только на второй срок переподписался.
– Все верно, товарищ полковник.
Прошу пару суток отдыха.
– Причина?
– Голова горит. Надо выдохнуть.
– К семье тянет?
Я по привычке хотел было распиздеться. Вовремя понял, что без честности себе же в ногу выстрелю.
– Есть такое, – выдал коротко, по уставу.
В целом выправку держал. От волнения только моргнул.
Командир глянул в упор. Краем рта усмехнулся.
– На самоволку не дернешь?
– Никак нет.
– Хорошо. Напиши на трое суток. Подмахну.
– Есть, товарищ полковник. Благодарю.
Оформился, в общем.
Ночью выходили.
Вернулись с потерями. Одним из них был Дед. Не смог вытащить, как он меня. Разбередило на нерве не просто виной. Глубже. Ощущалось, будто отрезали очередной кусок.
Короче, отпуск начался с похоронки.
Глава 69. Не отпускай меня
Женщина – это дом.
Не стены и потолок, а сама жизнь. Жизнь, которая не должна была застывать, даже когда вокруг все рушилось. Она латала дыры, укрепляла, исцеляла и вдыхала силы.
Сердце рвалось. Мучило без передышки."
"Но у меня не было права размениваться на слезы, крики и обслуживание своих страхов.
Плакать буду потом. Сейчас – не время.
Сколько бы боли во мне ни скопилось, я по-прежнему любила Руслана.
Я уважала его как мужчину.
Его выбор. Его позицию. И даже его сомнения. Все его чувства. Без исключения.
Я понимала, что не могу влиять на его личность. Так же, как и он на мою.
Но я оставалась его женой. Не по паспорту. Душой и телом.
Я растила нашего сына. Держала быт. Собирала посылки. Писала письма.
И молилась.
