Так что, сдав пост, без лишних реверансов ушел, куда она отправляла еще днем.
Вот и лежал. Прокручивал. Вперед и назад. Волновало и будущее, и прошлое. Но будущее все же агрессивнее.
Пару раз отключался. Чисто от усталости. Рывками силы черпал.
Один хер, встретил рассвет с гудящим, будто трансформатор, сердцем. Голова уже от него трещала. Накалило за ночь капитально.
Брать какие-то допинги вот ни хуя не следовало. Но я зачем-то и кофе заколотил, и очередную сигарету в рот сунул."
"Только присел на ступенях, пространство качнуло.
Милка не подкрадывалась. Но, ясен хер, осторожничала. Поэтому в спину мне шла тихо, поступательно активизируя древнейшую систему реагирования. Ученные поговаривали, что в плане некоторых инстинктов человек исторически деградировал, и бизона в кустах мы, как первобытные, уже на шерсть не поймаем. Бизона, может, и нет. Но, блядь, СВОЮ… СВОЮ я чуял. С любой дистанции. Загривок тотчас вжарило. А уже от него пошли множественные синапсы в виде искр под шкурой. Погнало по системе. Импульсами до самого нутра довело.
– Доброе утро, – обозначила свое присутствие, будто я мог не заметить.
– Доброе, – буркнул, не оборачиваясь.
Стряхивал пепел, когда услышал топот и новое:
– До-бо-е!
– Всеволод, не спеши! – крикнула Милка.
Куда там! Слетел с крыльца со скоростью света. Псина, к которой он рванул, встречала столь же радостно.
– Бойца откуда мобилизовали? – бахнул я, кивая на мохнатого.
– Наш он. Дачный, – отозвалась СВОЯ с улыбкой. Слышал по голосу. Но не смотрел. Наблюдая за игрой Севы с псиной, якобы на вольняке курил.
– Игоря Петровича из шестого дома помнишь?
– Угу, – подтвердил, не выказывая особого интереса.
– Он сейчас болеет. Приезжает редко. Просил присмотреть за собакой. Вот мы и присматриваем.
– Слушай, если он пес – то пес. Не собака, – рубанул грубовато. – Говори, как положено.
– Ну да… – смутилась. И сразу увела внимание: – Да, Гром?
– Г-г-гом! – повторил «Добрыня», на эмоциях почти вытягивая «р».
– Он у нас никогда не ночевал. Всегда уходил к себе.
Из-за тебя, как мне кажется, остался… – продолжила Милка. – Ты же не против?
Глянул-таки. Не удержался. Она же совсем рядом стояла. Захотелось обнять. Сука. До саднящей боли по корпусу.
Вместо этого хмыкнул, сука.
И мрачно толкнул:
– Не против.
Жена кивнула и сбежала. Недалеко. Тут же на веранде зашуршала по столу, приготавливая все для завтрака. Определенно, домашняя работа была ее личным способом заземления.
Я поднялся и, ломая себя, двинул к СВОЕЙ.
