А значит, уважал меня.
Когда Руслан собрался в город, мне было сложно его отпустить. Хоть я и понимала, что эта разлука максимум до вечера, что сейчас жизни мужа ничего не угрожает, что он ничем не рискует, что в ближайшее время надолго от нас не уедет, сердце тянуло крайне болезненно.
Если бы у меня была возможность обнять Руса, думаю, стало бы легче. Но пока на физический контакт он не шел. А я, как мне виделось, после всего не имела права торопить.
Мы с Севой и Громом позавтракали и взялись за огород, который я развела по весне: собрали урожай, подвязали помидоры, пропололи и подлили все без исключения грядки.
Даже срезанный салат не остался без внимания – сын щедро окатил его из своей лейки, не понимая, что тот больше не вырастет.
– Молодец, – с улыбкой похвалила я, беря на заметку высадить новый. Сева ведь будет искать. – Какой ты у мамы хозяйственный!
После всех забот тем же составом отправились на пляж и немножко побарахтались у берега. Я обожала плавать с сыном. Процесс всегда сопровождался эмоциями в виде визга, хохота, новых слов, выражений или даже емких звуков.
– Хо! – кричал Сева на выдохе сегодня.
– Что это значит? – смеялась я.
Он только громче выдавал:
– Хо!
И подбивал ладошками воду, имитируя удары фонтана.
– Ты в восторге? Да? Ты рад, что мы плаваем?
– Да! Я ад! Хо! Хо!
Вернувшись домой, ополоснулись в летнем душе, на скорую руку перекусили и занялись серьезной готовкой. С приездом Чернова на меня снизошло особое кулинарное вдохновение. Для Севочки я, конечно, тоже всегда старалась, но он пока ел только самые простые блюда.
Для Руслана же можно было включить фантазию на что-нибудь эдакое.
После ревизии я практически полностью опустошила морозилку. Оставив птицу, мясо и субпродукты размораживаться, быстро сделала маринад для цыпленка, замесила тесто и подготовила необходимые овощи.
Прервалась, чтобы накормить Севу обедом и отправить на сон.
– Моко? – спросил он, показывая пальчиком на мою грудь.
Вспоминал о ней, только когда ложились на кровать.
– Нет, не появилось, сынок.
– Мышка ук-а-ала?
– Ага. Ей нужно кормить своих деток. А Всеволод Русланович уже большой, должен кушать мяско и борщик.
– И ыбку.
– Да, рыбку тоже.
– И сиску.
– Верно. Сосиску.
– И хебушек…
– Хлебушек, ага.
– И ябко…
Пока не перечислил все, что любит, не умолкал.
Уже потирая глазки, мне наказал:
– Мама тут. С Севой. Спать. Ну-ну уходить. Ни-и-зя.
– Нельзя, нельзя. Мама с тобой. Спи, мой хороший.
Не уходила, конечно.
