И мохнатый, тряхнув головой, протрусил внутрь.
Мы заперлись, проверили все окна и, поскольку Сева хотел видеть, что происходит во дворе, у одного из них устроили пункт наблюдения. Сын стоял на табуретке и, упираясь в подоконник, с распахнутыми глазами следил за разворачивающимся ненастьем, а я – за его эмоциями. Снаружи сверкало, гремело, хлестало дождем, а Севушка так реагировал, словно всем этим действом руководил.
– Бах! – восклицал, возбужденно вскидывая вверх ручки и будто бы дирижируя ими в такт раскатам.
Бушевала гроза достаточно долго, но улеглась так же внезапно, как и разыгралась. Будто исчерпав силы, оставила после пар над землей, поломанные ветки и ощущение разящей слух тишины.
– Это все? – разочарованно спросил сын. – Ма-а-ам, еще! Еще! – скомандовал, рисуя в воздухе ряд бурных жестов.
Я рассмеялась.
– Мы не можем управлять погодой, – отметила, потрепав взъерошенную макушку. На что Сева недовольно надул щеки. – Эй? Ну ты чего? Не расстраивайся. Будет еще. Когда-нибудь.
Не переставая вглядываться в вымокший двор, малыш тягостно вздохнул.
– Точно?
– Точно-точно, – с легкостью пообещала я ему. – Ну пойдем посмотрим, что там натворила гроза.
В пределах нашего участка все было в порядке. А глобально, в рамках поселка, последствия оказались критическими: сломанное дерево оборвало провода и, как итог, на нашей улице пропали и свет, и вода.
Но мы не падали духом.
Наносили с Севой дров и разожгли уличную печь. В ней и приготовили: цыпленка табака, тушенную в сметане печень, томленную в вине говядину и зажаренный до золотистой корочки картофель.
Я:
Ты скоро?
Руслан Чернов:
Уже в дороге.
Распереживалась сходу, но успела накрошить овощной салат и накрыть на веранде стол.
– Ма-а-ма… Волк не пидет? – шепнул Сева, когда совсем темно стало.
Света от керосиновой лампы ему казалось недостаточно. Все просил поднять его на руки, чтобы самому проверить выключатель.
– Ну ты что? Какие волки, сына? У нас вон Гром какой суровый. И… – уловив шум подъезжающей машины, замолчала.
– И папа, которому никакие волки не страшны, – закончила, когда в ворота ударил свет фар.
Сева подскочил.
– Папа! Папа!
– Подожди, сынок, – тормознула, не позволив сразу сорваться с места. – Пусть папа заедет во двор. Бежать к машине, когда она в движении – опасно.
Отпустила, когда Чернов заглушил мотор автомобиля и выбрался наружу. Всеволод тут же бросился к отцу. Я и сама с трудом справилась со шквалом рванувших внутри меня эмоций.
