Выйдя из ступора, вжалась поясницей в столешницу.
Если кровь на табуретке… значит, пятна есть и на моей одежде…
Очередная тепловая волна ударила в голове. Дышать стало совсем трудно. Показалось даже, что мы снова на вершине Кавказа, как было на полевых сборах на третьем курсе, перед затяжным марш-броском.
Воздух разреженный. Слизистые и легкие горят. Шаг в сторону – пропасть.
– Так быть не должно, – по-военному коротко дал оценку происходящему Чернов. И перешел к вопросам: – У тебя что-то болит?
Я пробормотала что-то невнятное, и он протянул руку, словно собирался проверить лично.
Вспыхнув, я резко дернулась в сторону. Подальше от него.
– Немного тянет живот, – отрапортавала по факту, пытаясь укрыться от его настойчивого взгляда за собственными волосами.
Хотела даже герань схватить. Выставить перед лицом.
Но это было бы слишком глупо.
– Давно? – вырвал меня из суматошных мыслей спокойный голос Чернова.
– Пару часов.
Пауза. Затяжная. Еще более смущающая.
– Переоденься. Сейчас поедем в больницу, – скомандовал все тем же ровным голосом, без эмоций.
– Я пока матери позвоню.
– Мы можем ничего не делать… – зачем-то ляпнула я.
С намеком на то, что срыв беременности развяжет нам двоим руки гораздо быстрее, чем роды. И тут же задохнулась от осознания, что я реально могу потерять сына.
Потом… Это осознание догнал ужас.
Сильнейший страх скрутил все внутренности и сделал тело тяжелым и ватным.
Я снова не могла двигаться.
Пока соображала, как спасать малыша, Чернов тоже думал.
– Это опасно, – решил он в итоге.
С тем же хладнокровием.
Я подняла взгляд. Зачем-то посмотрела ему в глаза. В них мелькнуло нечто такое, что вынудило меня всю сжаться. Изнутри. Остро. До ломоты. Но что именно, я не поняла.
– Алло, мам…
Я торопливо выскочила из кухни, зашла в спальню, дернула из шкафа какие-то вещи и побрела с ними в ванную.
Раздевшись, обнаружила кровь не только на белье, но и на бедрах, халатике… Бросило в дрожь. От всего сразу. Мыслей было много! Но я старалась гнать их и сохранять трезвый рассудок.
Подмылась и оперативно оделась."
"Обычных прокладок не было, и я снова прилепила к трусам тонкую ежедневку.
– Что ты там делаешь? – спросил Чернов, слегка стукнув в дверь костяшками. – Мама сказала не тратить время на душ. Нужно как можно скорее попасть в больницу.
– Я уже… Иду… – проблеяла сдавленно.
Пальцы не слушались. Пока Руслан говорил, то и дело соскальзывали, не давая застегнуть рубашку. Оставила верх открытым.
Вдох-выдох.
