Все еще хмурый, высунув язык, он принялся полным ходом облизывать биток. – Селовод не хосет в свой стул, – озвучил противным от вредности голосом. Но особые усилия приложил, чтобы, сотрясая раскрытой ладонью, сообщить: – Там нет еды!
Все, включая Милку, захохотали.
Я улыбнулся. Но тон держал.
– Тогда веди себя как мужик.
– Хойосо, – согласился уже на позитиве. А после, крутанув головой назад, обезоружил: – Лю, – жахнул, прикасаясь жирным пальцем к моим губам. – Па-па, – со всей тщательность выговорил. И повторил: – Лю.
Я двинул плечами, чтобы незаметно ослабить вспыхнувшее под ребрами жжение. Прочистил горло.
И прохрипел:
– Я тебя тоже… Люблю.
«Добрыня» засиял. И вернулся к своему битку.
А я застыл, не зная, как все-таки, сука, дальше дышать."
"– Ой, ну ешьте, что сидите? – выручила теща воплем. Отвлекая толпу, она даже подскочила. И, размахивая над блюдами салфеткой, включила режим агрессивной рекламы: – Печенка свиная в виде рулета – с яйцом, зеленью и моей душой! Рыба, жаренная в кляре, от сватьи – отменная, я проверяла! Желудки куриные в сметане – кто не попробует, того догонит! Индейка, мать ее, по-голливудски – три часа с ней возилась! Салаты «Мужской каприз», оливье, винегрет, ми-мо-за – плохо не будет, майонез домашний! Холодец из петуха – неповторимый! Нигде! Вот вам крест, нигде такого не отведаете! Так, теперь по икре – кабачковая, баклажанная, изысканная! Не для понтов, но пальцы сгрызть можно, как вкусно! Морковка по-корейски – настоящая! Это ж меня настоящий кореец учил! Секреты не выдам, хоть запытайте… Аха-ха-ха… Пирожки!!! С капустой и грибами! С картошкой! С ливером! Картофель – самый молодой, аха-ха-ха! Котлетосы, блины, битки, бризольи-и-и! Лапша домашняя с подливой! Голубцы и фаршированные перцы от моей умницы-доци! И-и-и короночка от свата: уха с пылу, с жару! Милости просим, дорогие гости, – закончила представление с зашкаливающим все нормы радушием.
– Почему твоя мать на рынке, а не в кино? – пробубнил я Милке.
– Тихо, – засмеялась она. – А то услышит и пойдет пробоваться.
Представь только… Ее никто не остановит. Любую охрану прорвет.
– Если вызовут спецназ, обещаю дать ей фору. Чтобы прям до верхушки успела.
– Руслан… – протянула с осуждением, но все же захохотала.
– А че? Я болею за тещу. Пусть везде наших знают.
– Насых зают, – поддержал «Добрыня». И, потянув Милку за руку, показал: – Ап-шу, мама! И катоську! И куйоську!
– Вот, реклама работает, – выдал я во всеуслышанье.
Гости дружно засмеялись.
