С одной стороны – раздражало. С другой – было понятно, что таким образом она просто справлялась со своей тревогой.
Во второй визит приволокла пакет книжек. В третий – шерстяные носки (летом, в жару!) и грелку на случай, если вдруг замерзну. А в четвертый – тазик персиков и ведро слив.
– Мам, у меня тут не рынок, – пыталась я хоть как-то остановить этот поток заботы.
– Да знаю я! Все знаю! – неизменно отмахивалась она. – Но ты же у меня совсем одна, доченька…
И вот после таких слов даже спорить не хотелось. Молча принимала все ее дары.
Ближе к сентябрю забегала с вкусняшками и Тоська.
Так что угощала я по итогу весь этаж, чтобы хоть как-то справиться с объемами сваленной в моей палате провизии.
Руслан Чернов:
Что-нибудь привезти?
Я:
Нет. Мне тут нанесли столько, что девать некуда.
Руслан Чернов:
А деньги? Есть еще?
Я:
Да. Спасибо, кстати.
Руслан Чернов:
Напиши, если что-то понадобится.
Я:
Угу.
В остальном дни тянулись однообразно – уколы, капельницы, прием медикаментов, контрольные УЗИ. Но главное – постепенно отслойка сократилась, и угроза миновала.
– Как Чернов-то изменился! – выдала в один из своих визитов Тоська. – Служит в спецназе, трусы-фрукты тебе возит… Кто бы мог подумать!
О том, что между этими действиями он гуляет я, естественно, промолчала. Но внутри колыхнулся висящий на душе камень. Каждый раз, когда я думала о том, чем занят Руслан в мое отсутствие, он становился горячее. Дело не в ревности. Конечно, нет. Просто неприятно все это было, хоть я и старалась, как научена, перетерпеть.
За день до моей выписки Чернова отправили в командировку. Куда именно – не уточнял. Да я и не спрашивала.
Я:
Надолго?
Руслан Чернов:
Шесть недель.
Я:
Поняла.
На этом наш диалог закончился.
Позже из разговора со Светланой Борисовной я выяснила, что группа Руслана задействована в многоэтапных учениях с отработкой боевых действий.
Я знала, где он и чем занимается, и понимала, что в ближайшее время дома его не будет. И это меня более чем устраивало."
"Глава 10. А время – час…
– Ой, Людочка, какая ты кругленькая стала! – добродушно заметила копающаяся в почтовом ящике старушка-соседка, едва я юркнула с улицы в подъезд.
Кожа и без того запылала от резкого перепада температуры, а от ее слов тепло разлилось и в груди.
– Здравствуйте, Ираида Ивановна, – поприветствовала я ее с улыбкой, придерживая рукой прикрытый дубленкой живот.
– Здравствуй, здравствуй, деточка… – соседка чуть прищурилась, оценивающе глядя на меня поверх очков.
