Небрежно оглянулся.
Чисто.
Брови в куче держались, когда СВОЯ осторожно спросила:
– Все вернулись?..
– Да. Есть раненные, но не критично.
– Ну все тогда… Не буду мешать… – вздохнула. Помолчала. И нежно всадила: – Мы тебя ждем, слышишь?
Сглотнул.
И хрипнул:
– Слышу.
Милка уточнила:
– Скоро будешь?
– Скоро.
– Люблю тебя, – довела до сведения с улыбкой, которую я, блядь, зная ее, мог «видеть».
– До гари, – врубил шифром в ответ.
Он счастливо хихикнула.
И распрощалась:
– Давай.
– Давай, – выжал тем самым глухо-притушенным тоном, который она знала и понимала, какие бы при этом не цедил слова.
Еще один смешок… И тишина.
Спрятал телефон. Прочистил горло. И завернул в раздевалку.
Силаев сидел на лавке. В штанах, но без верха. На боку пластырь с кровавым ореолом.
Увидел меня – встал.
– Сиди, че подскочил? – выдал я с послаблением. Но боец остался на ногах. – Как оно? Дорогу домой вывезешь? Или подкинуть?
– Вывезу. Это тупо царапина. Артерию не задело, суповой набор на месте… В общем, хуйня.
– Ага. Только бронник вскрыло так, что в утиль ушел. Хуйня полная.
Силаев выкривил губы в ухмылке. Порядок, значит.
А что в башке?"
"К тридцати пяти я, ясен хрен, мастером по трепу так и не стал. Напротив, привычка держать язык за зубами укоренилась в железобетон. Но работа командира группы, так или иначе, предполагала тесный личный контакт с бойцами. Психологи психологами, а я должен сам понимать, кого пускаю в замес, если из-за одной неустойчивой единицы может лечь вся группа.
А потому, будучи в курсе основной проблемы бойца, проявил участие:
– С женой че?
Ратмир в момент помрачнел, словно из него именно в эту секунду всю кровь выкачали.
Черты лица затвердели, прорезались жестче. Кожа потемнела. А глаза остекленели, будто по проводке удар тока прошел. Все в нем горело, но наружу ни одной искры не выбилось.
«Знакомо», – хмыкнул мысленно.
Силаев между тем прохрипел:
– Разберусь.
И так резко двинул плечами, что «лепнину» на боку повело.
– Если крыша едет – говори. Будем разгребать.
– Да норм все, командир. Решу. На работе не вылезет.
– Ок, только давай без фокусов, – продавил я, сверля последним въедливым взглядом. Ратмир как раз, сжимая зубы, натягивал футболку. – Доедешь – маякни. Понял?
– Понял, товарищ майор.
Я кивнул и вышел. Направился наверх – к начальству. После короткого стука протиснулся в кабинет.
– Чернов, – проскрипел Сарматский, отрываясь от бумаг. – Присядь. Есть разговор, – констатировал то, что и так понятно.
