Четырнадцатого к назначенному часу явился на выписку.
Чувствовал себя не к месту. Не зона зачистки, хрен ли. Роддом. И я, как дурак на утреннике, с цветами – мать настояла, мол, обязательно. Отец же, как обычно, устроил показательное выступление – родня, офицерский состав, группа, несколько моих боевых товарищей.
И вся эта толпа, едва я вылез из тачки, разразилась оглушительным гулом.
– Ну что, батя? Готов?
– Молоток парень!
– Мужик!
Втянул воздух. Сцепил зубы. Морда кирпичом, но жар из-под кожи не выгнать.
Первой появилась Библиотека.
Бледная, худая… Дубленка болталась. Может, кто и сказал бы, как с креста. А я вдруг вспомнил День Победы. Рожа еще сильнее запылала. Взвилось пламя и за грудиной. По натянутым нервам полетели молнии.
Шагнул к ней. Ткнул в щеку. Молча подал букет.
Когда отступил, дородная медсестра протянула мне синий конверт.
Я напрягся. Только ей, что ли, доверили нести «Добрыню»?"
"Взял. Куда деваться.
Перехватил, как показывали. Полено шевельнулось, засопело. Живое же. На автомате заглянул внутрь.
Мордоворот, конечно. И правда, щекастый. Губы бантиком. Спал и жевал.
Сухо сглотнув, вскинул взгляд на Библиотеку. Она смотрела с уже знакомым мне выражением – смесью смущения и настороженности. Будто ждала, что я как-то отреагирую.
А что я мог сделать?
От груди к горлу поднялось странное давление.
Отвернулся.
Не успел толком выдохнуть, как батя, раскомандовавшись, затолкал в зону с шарами – под шквал бурных поздравлений. Теща в своей шубе вылетела из толпы и понеслась на нас, как медведь, чуть не сбив на хрен с ног.
– Ой, мои хорошие! Ну какие молодцы! Моя девочка! Мой сыночек! – разнеслось на всю улицу. – Внучек! Сладулик! Зефирчик!
Хлопнуло шампанское, ливанула на снег пена. И, блядь, естественно, дал по трубам оркестр.
Гости взорвались одобрением, зазвенели бокалы, понеслись вспышки.
Думал, свадьба – угар.
Ошибался.
Нас с Библиотекой и теперь уже с сыном завертели в разные стороны, заставляя фоткаться со всей толпой.
– С мамой, дедом и тетей Ирой! С мамой и папой! С братьями и их семьями! С дядей и тетей! С группой! С друзьями! А теперь все вместе!
Все смешалось в балаган.
Хорошо хоть «Добрыня» дрых.
Потому что дома он нам с порога дал понять, что мы, блядь, ни хрена не знаем, как с ним обращаться.
Глава 15. Родня по юности
Только я положил молодого на диван, он открыл глаза. Недовольство читалось уже в том, как «Добрыня» заморгал, медленно просекая: что-то тут не так. Через секунду насупился.
