– То есть?.. И что делать?
Повисла пауза. Ни я, ни она не понимали, как ее разбавить. «Добрыня» разбил.Крутанулся на руках у Библиотеки, с дребезгом завел голосину.
– Я уже не знаю, что делать… – протянула, как никогда расстроенно. – Он кричит и кричит…
Я тоже не знал.
– Кормила?
– Да…
– Может, ему жарко, если тебе показалось, что горячий?
Шагнул ближе. Без слов забрал мелкого. Положил на пеленальный столик. Оперативно раздел, оставив в распашонке и подгузнике. Провел ладонью по животу. Он задрыгал ногами, замахал руками и свернул ор.
– Вот и весь диагноз, – заключил я.
Библиотека улыбнулась. Вроде как. С трудом сфокусировался на ее лице. В голове зашумело.
– Ой… Посидишь с ним? – обратилась на радостях. – А то у меня мясо разморожено… Готовить надо. Да и стирку загрузить не помешало бы.
– Давай, – выдохнул всухую.
Она тут же убежала.
Понял, что быть прижатым ладонью к пеленальному столику сыну не нравится, когда он начал кряхтеть и выкатывать губы.
Поднял. Сел в руки уже как влитой.
– Ну и что ты хочешь, «Добрыня»? – буркнул глухо.
Ответа, естественно, не последовало. Вместо него мелкий выдал громкий вздох.
– Без вопросов, ты молодчага, – усмехнулся я. – Нервы матери вымотал. Теперь давай в строй, – скомандовал, вытягивая ногу. – Запевай, – пристроил борзого на плечо вместо автомата. Он ткнулся слюнявыми губами мне в шею и по-солдатски замер. Я пошел – четко, как на плацу. В такт выдавал то, что знал лучше всего: – Славны были наши деды, закаленные в боях.
– Шаг. – И парил орел победы на полтавских на полях. – Шаг. Сын выдохнул и вдруг затянул в такт. Не словами, конечно. Какими-то протяжными звуками.Будто загудел. Я подобного еще не слышал. Но не остановился. – Били турка, били шведа под знаменами Петра! – Шаг. – Раздавался гром победы, и кричали мы: «Ура!». – Шаг. – Ура! – Шаг. – Ура!
Шаг."
"Когда марш закончился, сын заворочался. Повторил круг. И еще раз. И еще. До тех пор, пока Сева не перестал «подпевать». Скользнув щекой по моему плечу, прижался, вздохнул… и вырубился.
Я остановился. Качнул. Реакции ноль. Полный отбой.
Победа.
Ура.
Развернулся. В дверях Люда. Смотрит, будто я Берлин взял.
– Уснул?
– Так точно.
– Обалдеть… Вот это метод… Гулил, слышал? Это первый раз!
– Ну так… Подпевал же.
Она, сверкнув глазами, улыбнулась.
– Клади, – шепнув, кивнула на кроватку.
И тихо вышла.
Я не положил. Замер. Потому что улыбка эта вынесла мощнее, чем все, что было до нее.
Глава 18.
