Море волнуется три
– Встречай гостей, Людмила! Сейчас все будет! И провизия, и помощь, и матерая соляга! – прогремел Женька с ухмылкой, едва я открыла дверь.
– Доброе утро, – улыбнулась я.
Мама заскочила первой. Расцеловала в обе щеки. Обняла так крепко, что хрустнули кости и сжалось нутро. А после, отодвинув на расстояние вытянутых рук, критически осмотрела.
– Худющая – страх! – вынесла свой бесцеремонный вердикт.
– Мам… – выдохнула я, мгновенно перестав по ней скучать.
– Что? – уперев руки в бока, явно приготовилась отстаивать свое мнение.
– Да входи уже… – махнула, пропуская.
Женька ввалился, едва в прихожей освободилось место для него и десятка баулов.
– Что ты опять навезла? – крикнула я в сторону ванной, где мама мыла с дороги руки. – Я же просила…
– Все, что было, то и навезла! – пропела она, просачиваясь мимо нас в спальню. – Сладулик… Бабулин лучший пирожок… – заворковала спустя секунду.
– Мам, ну он же спит! – возмутилась я.
– Уже нет, – выдала та не менее радостно.
И что ты ей сделаешь?
Поджав губы, вернулась к Косыгину.
– Спасибо, что встретил, Жень… Я, честно, не думала, что она снова столько сумок притарабанит…
– Да ладно, – хмыкнул, оглядывая весь этот гуманитарный груз. – Не пешком же пер! Покормишь, и будем в расчете.
– Конечно. Раздевайся, проходи.
Косыгин в еще более широкой улыбке расплылся. Мигом сбросил куртку, стянул ботинки, пнул их ногой к полке и уверенно шагнул вглубь квартиры.
Только успела закрыть дверь, он уже из кухни кричал:
– Рус до восьми сегодня?
Одно упоминание Чернова, и по телу резко побежала дрожь.
На затылок надавило, словно агрессивным солнцем пригрело. Потяжелело в груди.
– Вроде да… – толкнула глухо, машинально растирая ладонями озябшие плечи. Прочистив горло, по стандарту добавила: – Если обойдется без экстренных вызовов.
– Эт понятно, – отбил Женя.
Едва я вошла в кухню, заострил на мне внимание. Не улыбался больше, просто изучал. Слишком долго изучал.
Я сдвинула брови.
– Что высматриваешь?
– Да так… – протянул тихо, не отводя глаз.
– Никак не привыкну, что ты снова без живота.
Моргнула, не сразу сообразив, что он подразумевал… А когда сообразила, вспыхнула.
– Обычно так после родов и бывает, Жень, – засмеялась смущенно. – Живот пропадает.
Он кивнул и приподнял губы в улыбке.
– Ну да… – проговорил медленно, скользя по мне очередным оценивающим взглядом. – Не подумай… Ничего плохого не имел в виду… Ты и с животом была самой красивой девчонкой в академии.
