Для того чтобы разорить Андрея, работает целая группа людей, и я хочу заметить, что они настоящие профессионалы. Они заключают совсем не те сделки и совсем не те договоры. И все это сделано настолько профессионально, что даже хорошему специалисту очень трудно заметить хоть какой-нибудь подвох.
Дорогой дневник! Знаешь, я пришла к выводу, что если задаться такой целью, то разорить можно любого, если, конечно, это вопрос жизни и смерти и тебе это очень даже необходимо и если у тебя намного больше денег, чем у того человека, которого ты задался целью разорить.
Ты не представляешь, как Андрей обрадовался, что у него теперь появились партнеры в далекой Америке. Это придало ему особой гордости и ощущение собственной значимости. Андрей был неимоверно горд и почувствовал себя настоящим королем бизнеса. Он заключил договоры на действительно дешевую качественную продукцию. Андрей просто хотел разбогатеть, а когда человек хочет разбогатеть, то зачастую теряет разум.
Впереди предстоит встреча с Андреем, и я… ни грамма не волнуюсь.
Наверное, это оттого, что я его больше не боюсь. Не боюсь. Я уже не та взбалмошная, ранимая, романтичная девушка, которая полюбила всем сердцем совершенно незнакомого человека и была готова положить к его ногам самое ценное, что у меня есть, – мою жизнь. Теперь я совсем другая. Я, как и раньше, люблю стоять перед зеркалом, правда, ввиду моей занятости это удается мне крайне редко. Я вижу перед собой строгую американскую леди с гордым профилем, упрямым подбородком и уверенными глазами, которые горят диким желанием покорить весь мир.
Ох, не завидую я тебе, Андрей! Если бы ты только знал, с какой женщиной связался, вернее, на какой женщине ты женился! У меня слишком большая сила воли, такая, что тебе и не снилось. Помимо воли у меня слишком большая целеустремленность. И если я чего-то захочу, если у меня появится какая-то цель, то я обязательно своего добьюсь, чего бы мне это ни стоило. Я добьюсь этого, даже если это будет стоить мне жизни.
Дорогой дневник! Несмотря на то что я потеряла Майкла, я чувствую себя по-прежнему счастливой.
У меня есть память о Майкле, наши с ним фотографии, его вещи, его кабинет, где есть рабочий стол и куча бумаг, написанных его рукой. Я люблю сидеть в его кабинете, зарыться в его бумагах и таким способом ощущать его присутствие. Я люблю брать в руки книгу, которую он читал последней, открывать ее там, где находится закладка, и искать, на каком именно эпизоде он остановился.
