Я тебе в следующий раз обязательно отдам.
– Да не нужно мне ничего отдавать.
В этот момент из дома вышла спившаяся женщина, от которой за версту несло перегаром. На голове женщины была грязная, поеденная молью косынка, а ее давно не стиранная одежда вызывала даже не жалость, а раздражение на то, что такие, как она и ей подобные, позорят наш женский род. Пашка бросился к женщине и замахал перед ее лицом двумя стодолларовыми купюрами:
– Зина, Зинка! Смотри, сколько у нас теперь денег! Теперь можно бухать целый месяц!
– А кто дал тебе такие деньги? – смачно сплюнула на землю женщина и закашлялась так, будто у нее туберкулез.
– Мишка.
– Какой еще Мишка?
– Да вот, перед тобой стоит. Он раньше в нашем доме на втором этаже жил.
– Мишка?! – Женщина поправила свою косынку и подозрительно посмотрела на Майкла. – Это, что ли, который в Америку уехал?
– Точно! С которым ты раньше любовь крутила. Представь, если бы ты тогда его, а не меня выбрала, то была бы сейчас такой же буржуйкой, как и он.
– Здравствуй, Зина. – В голосе Майкла послышалась неподдельная грусть."
"– Мишка, ты, что ли? – брезгливо посмотрела на него женщина. – Ты что сюда прикатил? Посмеяться над нами хочешь? Не терпелось посмотреть, какими мы стали? А мы такие, какие есть. Мы по американским улицам не гуляем, на лимузинах не ездим, в дорогих ресторанах не сидим. Пожалеть нас решил, денег дал. Что-то вроде благотворительности. Так вот, жалеть нас не нужно. Мы нормально живем, и нас все устраивает.
Я с Пашкой счастлива и ни о чем не жалею.
– Зина, не понимаю, почему ты злишься? Я просто так приехал. Хотелось увидеть свой дом. Я и не знал, что его скоро будут сносить.
– Будут, – с гордостью ответила Зинаида. – А нас переселят в новые просторные квартиры, где будет лоджия. Так что жизнь не прошла даром. Будет и на нашей улице праздник. А ты катись отсюда, буржуй хренов. Здесь тебя уже никто не ждет. Катись в свою долбаную Америку и жри черную икру ложками.
Только смотри не подавись и не сдохни от обжорства. – На глазах женщины появились слезы.
– Зина!
– Иди к чертовой матери! Я уже знаешь сколько лет Зина?! Не хрена на меня с такой жалостью смотреть! Может, ты приехал, чтобы попросить моей руки и увезти меня в Америку?
– Зина, просто вы мои друзья детства, и я хотел вас увидеть.
– Увидел?
– Увидел.
– Так теперь вали. И не думай, что я о чем-то жалею. Я с Пашкой счастлива. А тебя я никогда не любила.
