И за то ли пережившего свое, то ли недожившего кардинала, и за оставленных без присмотра «фламинго»…
– Это невыносимо! – почти выкрикнул Манрик. – Вы хотели говорить, так говорите!..
– Что именно «невыносимо»? – Ярость, напоследок взвизгнув, смирилась и привычно пошла шагом.
– Этот ваш взгляд… Что вам от меня нужно?!
– Вы отлично знаете, что. Способный прокормить себя и армию Надор. В противном случае я бы вас не замедлил пристрелить. Садитесь.
– После… После такого приема?!
– Именно. К нам присоединились известная вам госпожа Арамона и ее дочь.
В случае необходимости вы их увидите и услышите, но я предпочел бы обойтись без дам. Мне нужны ответы, Манрик. Вас с вашим сообщником не навещали выходцы?
– Нет! Если вы собрались надо мной издеваться…
– По вашей милости в Закат и, что в данном случае, видимо, важнее, в Рассвет отправилось достаточное количество человек. Они вас не тревожат?
– Нет!
– Жаль… – О выходцах, если только не уходят с ними, забывают. Обычные люди об обычных выходцах забывают.
Значит, среди убитых в Олларии не нашлось никого бросившегося после смерти спасать пока еще живых. Или не все так просто?
– Госпожа Арамона, оправдывая себя и своего родителя, скажет все, что вам понравится. – Манрик настолько опомнился, что принялся… понижать стоимость свидетельницы. – Когда я был кансилльером, эта дама стала моей шпионкой. Само собой, внебрачная дочь Креденьи отправилась в Багерлее за этой змеей Ариго, ведь ей самой ничего не грозило. Вы удивлены?
– Разве что вами.
Неужели вы думали, что дама, оказавшаяся при дворе по прихоти Алвы, во-первых, будет глупа и, во-вторых, станет служить кому-то, кроме Ворона? Даже собственному отцу? Вы плохо разбираетесь не только в политике и войне, но и в женщинах. Это не оскорбление, это данность – будь иначе, после смерти Сильвестра вы вели бы себя умнее.
– Вам легко говорить!
– Несомненно. Как умерли герцог и герцогиня Придд? Моя мать в Олларии, так что получить ответ – дело времени.
– Герцогиня приняла яд.
– Иными словами, ее отравили. Кто?
– Пошлите за Колиньяром.
– Он глуп не до такой степени, чтобы травить узников прежде, чем будет получено признание.
– Я не имел в виду, что он это приказал, просто… Багерлее ведал обер-прокурор, я был слишком занят, чтобы вникать в следствие. Герцогине и ее старшему сыну показали, как проходит допрос с пристрастием, и дали ночь на размышление. Утром ведьму нашли мертвой, тюремщики, на первый взгляд, были вне подозрений.
