Сердце Аксара, или Измена по-королевски

— Что тут необычного? В нашем мире говорят — королей любо любят, либо боятся.

— Ты забыла еще о том, что королей могут ненавидеть.

— Хорошо, добавим и это. Так вот — твоя мать явно из той категории королевских особ, которых боятся.

— А вот тебя подданные могут полюбить, — неожиданно перевел тему разговора Рейн.

— Я принципиальная справедливая дура. Таких никто не любит.

— Я таких люблю. И ты не дура.

— Да, конечно, — фыркнула я, ничуть такими словами не тронутая. — Опять пытаешься меня задобрить после своего промаха в том городе? Не нужно.

— Ты сегодня раздражена.

— Имею полное право раздражаться, — ворчливо протянула я.

Кларисса-Виктория, сидящая неподалеку, гладила маленькую собачку, что сидела у нее на коленях, слушала королевского советника и поглядывала на нас с Рейном. Ее взгляд меня нервировал; я стала поправлять салфетку, расшитую розочками, на коленях.

— Ты даже взгляда ее не переносишь, — заметил Рейн. — Но ведь это она нас спасла.

— Она спасла тебя, не меня! Я знаю, что она терпеть не могла Софию Ласкер, а тут я — в ее теле! Конечно, я ей не нравлюсь. Конечно, она считает меня обманщицей. Будь уверен, тет-а-тет она тебе многое выскажет обо мне. Заставит развестись, это точно. А потом прикопает в лесу… или скормит своей собаке, — я указала на собачку, которую королева-мать гладила.

— Дорогая, ты стала мнительна, как будто действительно беременна, — улыбнулся Рейн и коснулся моей руки. Хотя нет. Не просто коснулся.

Это заставило меня вздрогнуть, как от ожога.

— Я тебя пугаю? — поинтересовался король.

«Рейн точно ведет какую-то игру!» — решила я. Но какую игру он способен вести? Он же мальчишка, осел, выпивоха, у которого красоты куда больше чем мозгов! Кто надоумил его? Зачем?

— Рейн, ты за мной ухаживаешь? — догадалась я. — Ведешь дело к брачной ночи? Наследника хочешь?

— Теперь понятно, — буркнула я и стала ожесточенно орудовать вилкой, разделяя кусок пирога на своей тарелке.

После обеда нас разместили в покоях, которые точнее всего можно было описать словом «склеп». Серые стены, мало света, холодно… Единственное, что меня порадовало, это высокая ванна за ширмой, наполненная горячей водой. Фрейлины помогли мне раздеться; я заметила, что на их мордашках написана та же нервозность и тревожность, что мучили меня. К слову, фрейлин со мной теперь две — пухленькая Грета и ученая Эльвира.