Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Мы обменялись уже не формальными, а настоящими улыбками. С этим парнем у меня точно проблем не будет! Пусть он и не такой привлекательный, как Рейн или даже Дедрик, но в десять раз обаятельнее и приятнее их вместе взятых.

— Криспин единственный из всех нас пошел характером в отца, короля Кристиана, — поведал мне Рейн, глядя на брата.

— Но внешне копией отца являетесь вы, Ваше Величество, — ответил Криспин. Видно было, что ему непривычно обращаться к Рейну на «вы».

— Значит, король Кристиан был очень красив и отличался прекрасным характером, — сделала я вывод.

— Да. Умен, добр и справедлив, да еще и красив… Светлое Сердце Аксара — так его звали. Жаль, это Сердце перестало потемнело с возрастом.

Я на это ничего не сказала.

Рейн с Криспином разговорились о чем-то своем, я перестала прислушиваться. Приятно было осознавать, что хотя бы между этими двумя братьями нет вражды, и что они не желают вспоминать о ссорах. Все хотели примирения Корбинианов… И в общем за столом напряженность постепенно сходила на нет (но только не в отношении нас с Рейном и королевы-матери), все чаще стали слышаться взрывы смеха и шуточки; угрюмый замок ожил с нашим прибытием.

Я услышала голос Фэда и посмотрела в его сторону. О, с каким удовольствием я бы пересела к нему! Мы встретились с Уэнделлом глазами, и я снова ощутила, как он меня обнимает, как целует… Какие фокусы иногда выкидывает подсознание! Нереальные поцелуи из видения ощущаются, как реальные…

Я облизнула губы, не отрывая взгляда от стража.

Рейн как будто почувствовал, что его жена «целуется» с другим, и повернулся ко мне, закончив разговор с Криспином.

— Оказывается, вы у нас можете быть беременны, Ваше Величество, — сказал король насмешливо. — Почему вы это сказали?

Я с досадой разорвала зрительный контакт с Фэдом и взглянула на своего супруга. Вот оно — мое проклятие. Не муж, а ребенок, своевольный мальчишка на попечении. Даже красота его меня восхищать перестала.

— Нужно же мне было что-то сказать.

— Как интересно, — протянул он и спросил тихо, так, что нас не могли расслышать другие: — Как тебе моя мать?

— Точно такая, как я себе представляла. Она на меня взглянула так, как будто люто ненавидит.

— Может, ты сама себя в этом убедила?

— Я полагаюсь на факты и то, что вижу своими глазами. А вижу я неприязнь. Недоверие. Презрение. Мне продолжать?

— Не стоит, я понял твою мысль. Ты боишься мою мать.