Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Хочешь знать, почему, нужны явные причины? Не знаю, нет причин! Но я так хочу!

— Тише, нас услышат!

Уэнделл вздохнул, одернул руку, которую протянул было ко мне.

— Албрикт умеет побежать в поединках. Ты хочешь рискнуть?

— Я доверилась своему королю.

— Своему королю! — повторил Фэд мои слова так, будто выплюнул. — Не твой он, и не будет твоим никогда, пусть ты даже станешь идеальной женой и королевой. Он любит девчонку Ласкер.

— Знаю. И уверена, что все будет хорошо. Интуиция подсказывает. Так что перестань так на меня смотреть и успокойся.

А то горишь весь, и молнии из глаз мечешь!

— Я друга своего возненавидел, — продолжил он, зло и весело усмехаясь. — Потому что он с тобой рядом. Держит тебя под руку, называет «своей королевой», ведет тебя в танце… С каждым днем хочу тебя все больше и злюсь все больше. Я себя не стражем твоим ощущаю, а псом, злющим голодным псом.

— Остынь, — ледяным тоном осадила я его, и отвернулась.

Страж тоже стал смотреть в сторону; ничуть он не остыл.

Фэд действительно стал похож на злого пса.

Такое ощущение, что в любой момент может сорваться и покусать… Я вздохнула про себя, понимая, что никуда не делась моя влюбленность. Просто она перестала приносить радость, будоражить светлые чувства, как бывает, когда уже влюбился, но ничего еще толком не знаешь об объекте любви.

Ладно! Разберусь со всем этим позже!

Пока нужно думать только о Дедрике и его победе.

На рассвете меня стал одолевать сон, да и мои люди боролись с усталостью и проигрывали. Я поступила так, как другие Великие, которые не желали покидать зал, но не желали и пропускать возвращения королей: сотворила для себя уединенное пространство прямо в зале и устроилась спать на начарованной постели.

Криспин последовал моему примеру и тоже начаровал себе «спальню». Боярдо и Уэнделлл отказались идти отдыхать и довольствовались поглощением крепкого кофе.

Только я закрыла глаза, как заснула: усталость взяла свое.

Мне снились сны, обрывочные, смутные; это был карикатурный пересказ Совета, поединка Клариссы-Виктории и Дедрика, нападения даймонов… Мне даже снился Рейн, настоящий Рейн, бродящий по холодным чертогам зазеркалья.

Он говорил мне что-то, показывал куда-то, убеждал в чем-то. Я толком не прислушивалась, потому что прислушиваться к бредням Рейна себе дороже и потому что сон — это всего лишь сон, игра подсознания.

Еще я видела летящего ворона. При каждом взмахе его иссиня-черных крыльев с них будто осыпалась угольная крошка и распадалась в пространстве.