Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Странно, что я видела ворона очень отчетливо, могла разглядеть блестящие глаза, перья, ведь он был очень далеко. Затаив дыхание, я ждала, когда удивительное создание подлетит ближе. Мое тело словно окаменело, потеряло всякую чувствительность, но только снаружи — изнутри же я кипела воодушевлением, мной овладели нетерпение и жажда чего-то неосознаваемого.

Ворон подлетел неожиданно, принося с собой темноту такую глубокую, что при взгляде на нее кажется, что глаза потеряли способность видеть.

Эта темнота поглотила все… Я не сдвинулась с места, встретила эту темень, пропустила ее через себя… Мне стало легко, так легко, будто тело потеряло вес. Я слепо и беспомощно заметалась туда-сюда, не понимая, что случилось. Мысли затуманились и пропали вовсе, словно были отброшены вместе с весом тела, его тяжестью.

Внезапно в этой неопределенности прозвучали вполне определенные слова: «Следуй за мной». Я поступила так, как мне велели, последовала за голосом, ослепшая, все привычные чувства пропали, остались смутные следы эмоций.

Голос единственный направлял меня, служил ориентиром.

Куда я направлялась, зачем, долго ли — не знаю.

Кто-то вылетел навстречу мне; я ощутила другое создание всем своим существом, и меня затопила радость, неожиданная и хмельная. Эта радость была сродни эйфории, пьяному блаженству, чувству полной расслабленности и в то же время — острейшей восприимчивости… существо потянуло меня куда-то, увлекло за собой к источнику чего-то непостижимого, но желанного.

Снова этот голос! Я потеряла способность думать, мыслящее ядро, остались только ощущения… и они влекли меня подальше от голоса, вместе с тем, с другим созданием…

Я двинулась к голосу, и вслед за мной двинулось то, другое… тот, другой… Ведущий нас голос постепенно менялся, становился пронзительным, раздражал… мои чувства и эмоции стали яснее, темнота отступила, мир приобрел очертания.

Я упала куда-то, словно с большой высоты, но при этом не ушиблась.

И задохнулась, ошеломленная грузом появившихся мыслей. Реальность вернулась красками, звуками, запахами, движениями…

— София! — кричал кто-то в самое мое ухо и тряс меня так сильно, что зубы клацали. — София!

— От… пусти… — проговорила я столь же благозвучно, как скрипящая дверь.

Мне в ухо крикнули еще раз, уже обрадованно, и сжали еще сильнее, тоже, видимо, от радости.