Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Я поднялась с пола (куда, спрашивается, девалась начарованная мной постель?), оттолкнула душившего меня радостью Криспина и начала тереть глаза, которые до сих пор застилало слепотой темноты.

Протерев глаза, я со всей отчетливостью увидела, что на самом деле лежу прямо на полу, на каком-то тонком матрасе; на мои плечи накинут плед; на меня таращатся Великие и не очень; под потолком вьются и бесятся даймоны… Рядом, тоже на матрасе, лежит спящий красавец — Его Величество король Аксара.

— В-ваше В-величество, — осипло выдавил Боярдо, плюхаясь на колени.

Я не оценила столь умилительного проявления радости, грубо прокашлялась, прочищая голос, и повернулась к Рейну, то есть к Дедрику. Каким-то краем сознания я отметила, что происходит что-то настолько важное, что даже роковое, но не прониклась; склонилась к своему мужу и промолвила:

Дедрик открыл глаза, залитые теменью, и вместе со мной выдохнул весь зал.

Все смешалось, все забегали, запричитали… Король Ганти заговорил о чем-то, к нам стали пробиваться какие-то придворные; Уэнделл выхватил кнут и дал понять, что готов пустить его в ход, если кто приблизится больше, чем следует.

— Вставай, — велела я королю; голос мой все еще скрежетал, как несмазанные петли. — Поднимайся, тупица, паршивец, обезьяна… безмозглый королишка!

— Заткнись, дорогая, — еле-еле, тоже скрипящим голосом, ответил Дедрик, и начал подниматься.

Ему помог Криспин. Так, мы вдвоем с королем, цепляясь за Криспина, встали, являя себя, живых, залу. Зал вздохнул еще разок, больше трагически, чем радостно.

Эгуи было много, их присутствие раздражало и давило. Я заставила себя забыть о том, что мы окружены совсем не друзьями, иначе бы совсем умом расстроилась.

Дедрик тоже с трудом приходил в себя. И немудрено, после той феерической эйфории в темноте! Он постоял немного, покачиваясь, после чего отцепился от брата (но не от меня), и пошел вперед. Я пошла вместе с ним, уверенная, что ослабевшие ноги обязательно уронят меня. Ноги, что удивительно, не подвели.

Мы шли неуверенно и еле-еле, как два внезапно обретших подвижность калеки, зато шли сами.

Перед нами расступались. К нам вышли король Ганти и королевская чета Саверьена. Зеркало истины появилось сверху, увеличилось, чтобы всем было видно; его поверхность пошла рябью, готовая отозваться на слова эгуи.

— Великие! — взял на себя право подвести итог король Ганти, Мальволио-со-сложной-фамилией. — Победитель поединка — король Аксара Рейн Корбиниан. Аксар показал свою состоятельность и волю.