Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Она сказала, изображая беспокойство:

— Фэда сослали на север, подозревая, что он может вас… сбить с праведного пути. Я нахожу такое положение дел безопасным, хоть и несправедливым.

— Действительно, несправедливо. Ваш брат себе ничего лишнего не позволял.

— Замечательно. Тогда ему нечего бояться. И вам тоже. А что касается короля… Подумайте о том, что я сказала. Будьте осторожнее.

— Благодарю вас, тэгуи Уэнделл. Приятно осознавать, что кому-то небезразлична моя судьба.

— Всегда рада услужить, тэгуи.

Мы распрощались.

Зато настроение испортила!

Вскоре после ухода Луизы Уэнделл ко мне явился муж. Пока он снимал кафтан и расстегивал пуговки жилета, я его разглядывала. Одежда темная, мрачная, выражение лица — сама суровость, даже угрюмость. И при всем при этом все равно эффектен, как бог. Наверное, поэтому Луиза так исходила ревностью.

Рейн нахмурился, заметив мой взгляд:

— Я не должен был приходить?

— Все в порядке, дорогой, — промурлыкала я и похлопала по подушке.

Рейну ох, как не нравилось, как я веду себя с ним, но он быстро смирился, что превратить меня в послушную местную тэгуи не получится. Поэтому, раздевшись до длинной белой рубашки, прилег ко мне. Ну, как, ко мне… он устроился на самом краешке ложа как можно дальше от меня.

«Боится, мальчик», — умилилась я про себя, а вслух сказала:

— Интересно, а за нами могут подглядывать? А то увидят, что мы просто спим, и раскричатся: «Давайте наследника, это ваш долг, бла-бла-бла!»

Рейн тихо рассмеялся:

— На мои желания дворец отзовется и даст доступ в почти любые комнаты.

— Не очень-то хорошо охраняет, раз Дедрик до тебя добрался.

— Дедрик — Корбиниан, часть династии, оттого дворец и не воспринимает его как опасность. К тому же, есть немало людей, стремящихся вернуть Дедрика к жизни. У него всегда было много союзников.

— Стражи уже выяснили, откуда взялось то черное зеркало?

— Кто-то из людей Дедрика делает все, чтобы ему помочь: начаровывает зеркала и защищает их от повреждений, чтобы он имел возможность выходить и влиять на меня или на моих людей. Это не первый подобный случай.

Мое настроение испортилось. Оказывается, ни о какой безопасности и речи не идет. Рейн по-прежнему уязвим, а вместе с ним уязвима и я…

— Наши дела плохи, — пришлось признать мне.