Сердце Дракона

Ну да, может он и не почувствовал, что яд немного его ослабил, но… не до этого сейчас!

— Прислало, — ответила Фрея.

Она порхала между ветками кустов, лишь в миллиметре проносясь над острейшими из колючек. Учитывая размер золотой красавицы, они, наверное, могли бы рассечь её надвое.

— Это не самое лучшее время, Фрея, чтобы соревноваться в остроумии.

— Мне не в чем с тобой соревноваться, смертный, — немного оскорбленно произнесла фея. — но, сейчас, я вынуждена признать, что Седьмое Небо прислало сюда кавалерию, чтобы остановить ритуал призыва тени Дурхадира.

— А мне жаль тебя расстраивать, Фрея, но я никакая не кавалерия. Мы с отрядом лишь случайно забрели в эту деревню, потому что два дракона решили поцапаться прямо перед моим носом. И так уж случилось, что одному из них я должен и…

— И все это неважно, — перебила посланница богов. — Твоя жизнь — лишь вспышка в самой начале другой вспышки. Те меньше, чем искра, Хаджар Дархан. Проще, чем песчинка. И даже будь тебе в сотню раз больше лет, ты бы не смог осознать и части той силы, которой обладает Книга Тысяче и те, кто властны над ней.

Хаджар вспомнил лицо Примуса, когда он убил его родителей. Вспомнил, как лились слезы матери, когда её друг, брат её мужа, вырвал сердце из её груди.

Он вспомнил шрамы на теле Элейн, оставленные от пыток Примуса и Наместника, когда они творили свою магию с её разумом.

Он вспомнил сожженные деревни, тысячи угнанных в рабство людей. Разрушенные семьи. Уничтоженные наследия прошлого.

И все это лишь потому, что кто-то на Седьмом Небе допустил ошибку и миры смертных и демонов ненадолго пересеклись.

— Убери свою руку с меча, Хаджар Дархан, — Фрея замерла и положила ладонь на эфес своей шпаги.

Хаджар осознал, что он уже больше не пробирается сквозь кустарник, а лежит на мокром, холодном мху и действительно — еще пара мгновений и он бы обнажил клинок.

— Никто не должен был властен над судьбой, — едва ли не прорычал Хаджар. С каждым мгновением его сердце билось все быстрее и сильнее, а перед глазами появлялась алая пелена жуткой ярости.

— Ты обсудишь это, если доживешь, с Яшмовым Императором и его советниками. Я здесь по иной причине. Помочь тебе, чтобы ты помог всем нам.

— Спрошу еще раз — с какой стати мне помогать тем, с кого я собираюсь спросить за все грехи.

Даже глаза у Фреи отливали золотом рассветного солнца. И это солнце заглянуло внутрь души Хаджара.