Сердце Дракона

На его поверхности застыли насыпи островов, на которых раскинули широкие, низкие кроны необычные деревья. Их стволы до ужаса напоминал застывшие в позах агонии и предсмертной судороги людские тела.

У некоторых на коре явно просматривались искаженные гримасами боли людские лица. И при этом, Хаджару, разумеется, могло показаться, но некоторые из них двигались. Медленно, будто в бесконечном крике отчаянья и жуткой боли, неспособные выразить своих эмоций, они истекали кровью.

Зеленой, густой жижей, которая проливалась в озеро из вырезанных на странных деревьях рунах.

Попадая в воду, зеленая субстанция оборачивались ожившей змеей и закручивалась в клубок точно таких же, собираясь под алым туманом, стелящимся над спокойной гладью болота.

Туман исходил от одеяний женщины, которая была настолько же прекрасна, насколько и ужасна. Её темная, красноватая кожа блестела атласом и манила бархатом. Разведенные в разные стороны руки, обращенные в мольбе к тьме сомкнувшихся крон, обнажали глубокое декольте на её алом платье, где два крепких, больших холма из плоти манили взгляд.

Две плавные линии отходили от них, сужаясь и превращаясь в тонкую талию, а затем расходясь в стороны, очерчивая бедра. Такие же крепкие и пышные, но не через чур.

Алое платье плыло над водой. Плащ превращался в туман, а туман обратно в плащ.

Два черных рога, с которых в озеро падала густая, чадящая смогом смола.

Зеленые глаза ведьмы светились ярким, неестественным светом.

Точно таким же, какой срываясь с её рук, взмывал у неё за спиной постепенно формирующейся волшебной печатью, полной жутких рун, символов и иероглифов.

Хаджар еще никогда не видел ничего подобного.

Она что-то пела нараспев на рычащем, гавкающем, будто собачьем языке. Хаджар лишь с трудом мог разобрать слова.

— Durhadir gnak kargoph. Durhadir o bek surgak. Durhadir…

Имена — интернациональная вещь. Не важно, на каком языке говоришь, ты всегда различишь нечто знакомое в чужом речитативе.

— Ведите следующего! — взмахнула левой рукой фигура в плаще.

Некто стоял на берегу озера. И, из тени, с западного направления, вышла юная девушка в белом одеянии. Босоногая, она неловко ступала по мокром мху. А тот лоснился к ней голодными пиявками, оставляя глубокие, кровавые следы на ступнях.

— Нет, прошу, — взмолилась рыдающая девица. Высокое Небо… ей не было и четырнадцати весен. — Прошу… пощадите… у меня мать боль…

— DURHADIR! — внезапно вскрикнула рогатая ведьма.