Сердце Дракона

Словно пронзило все его сознание, все прошлое, настоящее и, возможно, даже, ближайшее будущее.

Будто Фрея узнала его так, как может знать мужчину лишь его родители, ребенок или жена. Хотя нет… он узнала его даже лучше. Так, как он мог знать себя лишь сам.

И в этом не было ни магии, ни таинств, ни мистерий. Только лишь житейский опыт.

Фрея была древним существом. Существом, которое сражалось с Черным Генералом и Хельмером. Которая видела рассвет первой человеческой эпохи. И, возможно, встретит её закат.

— Потому что ты хороший человек, Хаджар Дархан, — спокойно ответила Фрея.

— Если ритуал свершиться и ведьма призовет сюда тень Дурхадира, то… она не сможет её контролировать. И те, кто предложили ей мощь, тоже не смогут этого сделать. Тень начнет свое безумство. Начнет нескончаемые разрушение и с каждым часом будет становиться лишь сильнее, пока не начнется хаос. Ласкан будет уничтожен меньше, чем за неделю. И, даже если вы, Дарнассцы, сможете затем побороть тень Дурхадира, то огромной ценой.

— Мы находимся в состоянии войны, — Хаджар напомнил все тем же, полным ярости и гнева, голосом.

— Но есть ли честь и слава, Хаджар Дархан, чтобы одолеть врага вот так? Есть ли честь в том, чтобы знать, что имел шанс предотвратить смерти миллиардов ни в чем не повинных простых землепашцев, охотников, торговцев, скульпторов и…

— И когда-нибудь, возможно, об этом задумается и Седьмое Небо, — перебил, возвращая “укол”, Хаджар. — подумают о жизнях простых людей.

После этого, всем своим видом показывая, что разговор окончен, Хаджар пополз дальше.

Фрея, зависнув позади него, выглядела несколько грустной, но почему-то, в то же время, счастливой.

— Я же говорила, что ты хороший человек Хаджар…, - после странной, длинной паузы, она добавила. — Дархан.

Но у Хаджара не было времени, чтобы задумываться об этом словесном выверте посланницы богов.

Была ли она права или нет — его не волновало.

Чувствовалась ли рука Седьмого Неба, что именно в этот час, именно в эту минуту, Хаджар полз по волшебным болотам на встречу какой-то опасности — плевать.

Он знал только одно — он был в силах остановить то, что некогда произошло с его собственной семьей. Избавить многих от подобных страданий и несчастий.

Хаджар был в силах это сделать. Другие — нет.

И это самое главное.

Он не остановится, и его рука не дрогнет, даже если в конкретно этом случае её ведет воля лже-богов.

Хаджар замер на холме, с которого открывался вид на болотистое озеро.