Сердце лета

– Как ты считаешь, я сама виновата в том, что терпела издевательства и не сбежала из дома?

Алик оторопело заглянул мне в глаза.

– Что значит «терпела»? Как можно быть в этом виноватой? Господи, да откуда у тебя вообще такие мысли? Посмотри на меня. – Он холодными пальцами приподнял мой подбородок. – Ты ни в чем не виновата. Ты была ребенком. Ты любила свою семью и считала, что они поступают правильно. И, главное, ты абсолютно точно не заслуживала того, что делал твой дед. Теперь скажи мне, что тебе наплел этот урод? Он посмел тронуть тебя?

– Он хотел… – Не могла, я не могла произнести это вслух.

Бросила взгляд на комбинезон и посильнее запахнула куртку Алика.

– Я убью его, – тихо выдохнул Алик.

– Он сказал, все знают, что мне нравится, когда в ход идут ремни или скакалки, – скороговоркой выпалила я и отвернулась.

Послышался звук автомобильного двигателя – подъезжали скорая и полиция. Аня вернулась в компании ребят, Вова с Андреем шли, сжав кулаки, мрачно нахмурившись, на их лицах читалось неистовое желание кого‐нибудь покалечить.

Из машины вышел сотрудник полиции и направился в нашу сторону одновременно с фельдшером. Аня с Миленой приобняли меня с обеих сторон и отодвинули от Красильникова. Я посмотрела на него в последний раз, прежде чем рассказать полицейским о случившемся.

Майское солнце просочилось сквозь все щели, сквозь не прикрытое шторой окно, разбудив меня так некстати.

Первое, что я увидела, проснувшись, была Воронцова, не сводившая с меня глаз.

– Ты меня пугаешь… – прохрипела я, во рту стоял привкус железа.

Анька уже успела накраситься и заплести густые светлые волосы в толстую небрежную косу. Ну героиня советской киносказки, не иначе! Она старалась улыбаться, но бешено бегающие глаза выдавали ее.

– Как ты, солнышко? – заговорила Аня, поставив на табурет тарелку и кружку. – Здесь чай с мятой и зверобоем, твои любимые вафли с вареной сгущенкой, бутерброды с колбасой, могу сварить кашу и…

– Анют, – остановила я ее, легонько коснувшись холодной руки.

 – Спасибо тебе большое, но мне пока кусок в горло не лезет. Я попью чай.

Воронцова теребила рукава легкой розовой водолазки, то и дело перекидывала косу с одного плеча на другое и не сводила с меня глаз, пока я пыталась влить в себя чай.

– Так. Выкладывай, – серьезно сказала я, отставив кружку.