Сердце Проклятого

Оно тоже окрасилось в розовый — на Ершалаим надвигался рассвет предпраздничного дня.

— По Закону, — сказал Ханнан, вытирая заслезившиеся от смеха глаза, — мы должны судить тебя, но я не буду собирать Синедрион. Зачем по столь ничтожному поводу беспокоить ученых мужей во внеурочное время? Мне твоя вина очевидна, моему многоуважаемому зятю — тоже. И, к тому же, Синедрион не может приговорить тебя к смерти без разрешения прокуратора. Я отдам тебя римлянам, Иешуа. Ты говорил, что ты Машиах? Царь Иудейский? Ты призывал не платить Риму налоги? Мне даже не придется оговаривать тебя, галилеянин, легко и приятно будет сказать прокуратору правду: ты покушался на власть Цезаря Тиберия! И уже завтра ты умрешь на кресте.

Римлянам безразличны наши иудейские дрязги, но вот закон об оскорблении величия — crimen laesas majestatis — заставит их действовать. Или ты не говорил подобного, Иешуа?

Арестованный поднял на старика взгляд. Он оставался спокойным, значительно спокойнее, чем должен был быть по обстоятельствам.

Он не боялся. Или…

Каиафа не был уверен, но ему показалось… Показалось, что в глазах га-Ноцри промелькнула радость! Галилеянин был рад неминуемой смерти?

— Говорил, — сказал он. — Это правда, Ханнан. А еще я сказал, что всякой власти на этой земле придет конец, и наступит Царство Небесное — Царство Справедливости. И в этом Царстве не будет места для тебя.

— Ну, вот… Теперь ты грозишь мне… — Ханнан с разочарованием покачал головой. — А ведь я не звал тебя сюда, ты сам захотел такой судьбы! И вот что я скажу тебе… Зря ты пришел в Ершалаим на праздник, Иешуа.

Лучше бы ты остался в Капернауме и продолжал бы собирать последователей по деревням в округе — там ты никому не мешал. Мы бы приглядывали за тобой, ты бы рассказывал свои фарисейские притчи рыбакам да крестьянам и умер бы уважаемым человеком в глубокой старости. Но ты решил, что способен изменить порядок вещей? Зачем? В нашем доме давно живет враг, мы научились договариваться с ним, мы научились находить с ним общий язык, но от этого он не стал другом, Иешуа. Если леопард живет у тебя во дворе, не думай, что можешь дергать его за хвост. Если мы хотим, чтобы Израиль существовал дальше, мы не должны дергать за хвост Рим. Пусть все идет, как идет. Любые перемены только к худшему. Мозес завещал нам блюсти традиции для того, чтобы избежать губительных изменений. Наш народ живет так больше трех тысяч лет и проживет еще столько же. Надо только жить по Закону и не пытаться его переписывать.