Сердце Проклятого

 — Пилат направил нас к тебе, чтобы ты, как тетрарх, вынес свой приговор арестованному…

Пилат? Сам Пилат Понтийский послал к нему Каиафу для того, чтобы Ирод Антипа выказал свое мнение?

Слышать такое и видеть унижение недоброжелателя стоило дорогого, но то, что именно игемон унизил первосвященника, направив к недругу на поклон, не могло не навести на мысль, что таким странным образом прокуратор пытается наладить взаимоотношения с тетрархом и ждет теперь ответных проявлений лояльности от Антипы.

— Почему именно я? В первый раз вижу этого человека…

— Зато ты много раз слышал о нем, — криво ухмыльнулся первосвященник. — Его имя Иешуа га-Ноцри, он из Галилеи, считает себя машиахом и называется на людях Царем Иудейским…

При имени га-Ноцри по лицу Антипы пробежала тень.

Он, невольно подобравшись, шагнул вперед и стал перед пленником.

— Так это ты, га-Ноцри? Тебе мало было проповедовать в Галилее. Ты решил, что нужен в Ершалаиме? — Антипа подошел еще ближе к арестованному и внимательно всмотрелся в его лицо, словно хотел проникнуть взглядом в сами мысли.

 — Не тебе ли я передавал предупреждение, чтобы ты оставил проповеди и покинул пределы Галилеи?

Иешуа молчал, глядя сквозь тетрарха, словно того и не было вовсе.

— Где вы арестовали его? — спросил Антипа. — Надеюсь, не у меня в Тивериаде? В Себастии?

— В Гефсимании, этой ночью, — ответил Каиафа.

— И за что? Впрочем, можешь не отвечать… — Ирод обошел вокруг Иешуа, будто бы разглядывал статую.

 — Я и сам знаю. За длинный язык! Что ты говорил на этот раз, га-Ноцри?

Иешуа не ответил и даже не повернул головы. Зато первосвященник кивнул, подтверждая слова тетрарха.

— Молчишь? Что ж, думаю, ты опоздал с молчанием, проповедник! Язык уже погубил твоего знакомца, Иоханнана, и теперь ты идешь по его стопам… Значит, ты все-таки покинул свое убежище, га-Ноцри? Тебе не сиделось в Капернауме и ты решил, что пора развращать речами людей в столице? Наверное, Предвечный забрал у тебя разум! Что он говорил здесь, Каиафа? Звал к оружию, как его дружок Окунающий? Проклинал вас, жрецов?

— Нет, тетрарх, — сказал первосвященник, и в его интонациях сквозила злая насмешка.

 — Нас он не проклинал. Его провинность в том, что он занял место твоего отца. Он — новый царь Иудеи. Может, он не солгал? Посмотри, узнаешь ли ты в нем брата?

Глаза Ирода Антипы при этих словах вспыхнули мрачным огнем.