Сердце Проклятого

— Тебе пора! Каиафа, ты проводишь моего брата к прокуратору? Я бы и сам пошел с ним, но у меня так много неотложных дел в предпраздничный день!

— Благодарю тебя, тетрарх, — сказал Каиафа с нарочитой вежливостью. — Мы проводим его к Пилату. Пусть Господь примет твою пасхальную жертву и будет к тебе благосклонен!

— И тебе хорошего праздника, Каиафа! Передай уважаемому Ханнану мой привет и пожелания здоровья и долгих лет жизни! Особенно долгих лет жизни!

Левиты повели облаченного в царские одежды пленника к выходу, за ними двинулись книжники и последним — Каиафа, с примерзшей к губам гримасой, изображавшей улыбку.

Тетрарх Иудеи и Переи, достойный сын своего великого отца Ирод Антипа дождался, пока стража закроет за гостями массивные двери, и смыл маску радушия со своего лица. Будь проклят этот город, полный шпионов, жрецов и сумасшедших! Будь проклят Каиафа с его выжившим из ума тестем! Какое счастье жить там, где нет вас всех!

В груди клокотал не нашедший выхода гнев.

— Надо будет убить кого-нибудь из рабов сегодня же… — подумал Антипа.

— Подайте вина, — приказал он хрипло.

Принесли чашу, и тетрарх опорожнил ее одним глотком. Виночерпий, не дожидаясь приказа, налил еще, и Антипа снова приник к сосуду с темной, пахнущей терпким виноградом жидкостью.

Отпустило. Крови больше не хотелось. Вина тоже.

Ирод Антипа швырнул чашу под ноги виночерпию и вышел вон из гостевой залы.

Утро обещало быть жарким.

Зайд закончил дела в гараже и двинулся в дом — хотелось холодной воды, умыться и немного посидеть в тени и прохладе. Все-таки возраст давал о себе знать — немного ломило поясницу от поднятых тяжестей (а ведь носил на себе раньше почти сорок килограммов амуниции, и мог идти сутками, не теряя дыхания!) и сердце стучало не так ровно, как пару лет назад.

И еще — жара… Жара, к которой он привык с рождения, без которой не представлял себе жизни, начала тяготить его.

Увидев его, жена сразу же подала чашку горячего мятного чая, и Зайд, усевшись на покрытый шкурами старый диван, с наслаждением вытянул длинные мускулистые ноги и пошевелил голыми пыльными пальцами.

Домашняя работа на утро сделана, можно и посидеть. Он нащупал пульт телевизора и принялся перебирать каналы.