Сердце Проклятого

Он повесил трубку и сказал самому старшему по возрасту (тот сидел напротив Рябого и смотрел на командира преданными глазами):

— Звони ребятам, пусть подвозят железо. Нам пора.

Зайд не слышал всего разговора, но последнюю фразу его натренированный слух все же уловил.

— … путь подвозят железо. Нам пора.

Они с Якубом сидели на веранде той же закусочной, возле которой припарковались микроавтобусы с боевиками, и пили заварной кофе, делая вид, что, кроме прекрасного утра и крепкого, пахнущего кардамоном напитка, их ничего не интересует.

— Это они, сын… — сказал старый бедуин негромко. — Я не ошибся. Спокойно ждем, пока они сядут в машины, а потом — падаем на хвост. Им нужно будет время для того, чтобы организовать атаку, значит, и мы успеем занять позиции.

— Хорошо, отец, — согласился Якуб, щурясь на солнце, как пригревшийся кот.

Он положил под язык еще один кубик коричневого сахара и с доброжелательной донельзя улыбкой проводил взглядом прошедшего мимо боевика.

— Жаль, что их много, иначе можно было бы закончить все прямо здесь.

Зайд покачал головой.

— В нашем деле нельзя торопиться. Если ошибка убьет только нас — это полбеды, но она может стоить жизни тем, из-за кого мы сюда приехали. И как тогда мы оправдаемся перед Аллахом и людьми? Сегодня хороший день, Якуб. Сегодня я смогу вернуть своему командиру долги. Не все, конечно, но большую часть. И эта мысль мне очень приятна!

— Вот чего я не пойму, отец, — спросил Якуб задумчиво, — так это почему ты так торговался за квадроциклы с человеком, за которого готов рискнуть жизнью?

— Бизнес — это бизнес, Якуб, — сказал бедуин невозмутимо.

На его лице не отражалось ни капли смущения. — Когда б это я упустил возможность заработать пару лишних шекелей? Так что одно другому не мешает…

Дом Иосифа оказался не очень большим, в ряду купеческих жилищ ничем не выделяющимся.

Дверь из старого бруса пытались рубить, но дерево оказалось настолько прочным, что попытки нападавшим пришлось прекратить — в двух шагах от входа лежал обломок топорища.

Залезть на стену, опоясывающую строения, не получилось, скорее всего, толпа с руганью отхлынула и понеслась дальше в поисках более легкой добычи. Мириам, добежав до дверей, застучала кулаками по серым от времени брусьям, но кричать и звать сына не стала — слишком много лишних ушей было вокруг.

Иегуда стоял за ее спиной и ждал, пока дверь приоткроют, чтобы запустить их в дом. Он понимал, что самое страшное уже случилось — в эту ночь погибли те, кому не повезло.