Сердце Проклятого

Это было глупо, потому что свинец хлестал по крыше как придется, но все же лучше, чем оставаться на засвеченной позиции.

Он едва успел перевести дух, как огонь прекратился. Выстрелов больше не было слышно. Быстрый взгляд вниз — и Якуб увидел, как по улице несутся «патфайндер» и два минивэна. Из радиаторной решетки одного из них хлестал белый пар, но оба «фольксвагена» висели у джипа на хвосте. От выбитой калитки вслед за машинами ковылял человек с автоматом в руках. «Ниссан» профессора как раз поворачивал, и боевик стрелял по джипу короткими очередями.

Якуб поймал террориста в визир прицела и всадил ему пулю ровно по центру груди — такой выстрел был на 99 % смертелен, даже если на террористе надет жилет. Трудно жить с легкими, продырявленными собственными костями. Человек упал навзничь, его АК отлетел в сторону. Якуб перенес прицел на минивэн, шедший первым, и всадил в него четыре пули. Щелкнул боек — магазин опустел. На перезарядку винтовки ушло несколько мгновений, но за это время микроавтобусы исчезли из сектора поражения.

Справа рявкнул «галил» Зайда. Совсем рядом загрохотали выстрелы из автоматического оружия. Якуб бросился к отцу — тот оставался в неподвижности на краю крыши. С соседнего здания палили наугад. Ствол, торчащий над парапетом, просто поворачивался из стороны в сторону, стрелка не было видно. Зайд выстрелил еще раз и автомат умолк.

Старый бедуин повернулся к сыну.

Щека его была оцарапана или пулей, или каменной крошкой, выбитой из парапета. Рана кровила и Зайд нехорошо скалился.

Якуб в страхе приобнял отца, оглядывая его одежду — не зацепило ли еще где-нибудь? Но бедуин был цел, зато очень зол. Значительно злее, чем полчаса назад. За всю свою жизнь Якуб не видел Зайда в ярости и, глядя на гнев, который клубился на дне отцовских черных глаз, вдруг понял, что не знал о родителе многого.

И предпочел бы не знать.

— Вниз, — просипел старый бедуин. Его шатало, правая часть лица дергалась, превращаясь в маску. — Он уходит!

— Они уехали, отец! Мы их не догоним! Мы сделали, что могли!

— Все, что могли? — выдохнул ему в лицо Зайд.

 — Ты еще не знаешь, на что мы способны… Вниз, Якуб! Снайпер не должен уйти! Я в первый раз в жизни промазал!

Желудок был пуст вот уже который день, но Иегуду снова вырвало желчью. Это было мучительно, казалось, он извергает наружу не несколько ложек желто-зеленой жидкости, а собственные внутренности. Он даже не стал вставать после рвоты, так и остался сидеть, держась двумя руками за фальшборт.