Сердце вдребезги

Его взгляд больше похож на оценивающий, словно он сравнивает ту четырнадцатилетнюю девочку в розовых сапожках и эту – надменную, сексуальную и невинно-соблазнительную.

– А ты уверен, что секретное оружие действенно?

– Тогда тебе стоит опасаться, что снаряд зацепит оба корабля. – Подхожу к нему вплотную, улыбаюсь и заглядываю в глаза. Пусть знает, что я не боюсь его и не собираюсь играть по его правилам. – Так зачем ты позвал меня? Не думаю, что это как-то связано с игрой «Морской бой».

Кажется, Рома слегка подвис от такой близости, и не могу не признать, что меня это радует.

Где-то в глубине души я все та же девочка, которая пряталась за деревом у ворот школы, чтобы хоть глазком взглянуть на парня, который бесил меня до чертиков и мысли о котором не давали уснуть по ночам.

Я чувствую запах его парфюма с древесными нотками и еле сдерживаюсь, чтобы не уткнуться в мужскую широкую грудь и не начать обнюхивать, словно наркоманка. Вот почему такие красавчики всегда оказываются идиотами? И почему единственным парнем, который не вызывает во мне отторжение и брезгливость, оказывается Соловьев?

– Хотел кое-что прояснить.

 – Он отходит от меня, не отрывая взгляда от моих глаз, прислоняется спиной к краю стеллажа, и дышать становится легче, хотя сердце все так же грохочет в груди. – Держись подальше от Жеки и Андрюхи.

– Ты ведь не хочешь, чтобы все узнали твоё место работы?

– Не думаю, что кого-то удивит, что я работаю официанткой.

– Ты знаешь, о чем я, Ромашкина.

– Предупреждение, хотя нет, это в первую очередь забота о тебе.

Не хочу видеть тебя рядом с ними.

– Польщена такой заботой, но я уже давно взрослая и самостоятельная девочка.

Которая работает в стрип-клубе.

– А тебе какая разница? За Олей своей смотри, – не смогла удержать язык за зубами, вспоминая, как всего несколько часов назад моя соседка по комнате наряжалась перед зеркалом на случай, если «Ромочка появится сегодня на парах».

– Подожди, Ромашкина, ты меня ревнуешь, что ли? – От своего умозаключения он раздулся аки индюк или огромный гелиевый шар, и мне даже стало страшно, что напорись он на острый корешок книги – БУМ! – и лопнет.

– Пфф, тебя? То, что ты теперь на голову выше, не значит, что мое отношение к тебе за эти годы как-то изменилось. Но буду все так же не против, если в конце дня в моей сумочке будут появляться конфеты, – специально вспоминаю об этом, желая уловить его реакцию. – Да-да, я знаю, что это ты подкидывал на перемене мне конфеты.