Сердце вдребезги

Обязательно. Возле пятой общаги. – Жму на газ, выезжаю с парковки, а потом медленно еду по пустой дороге.

– У тебя синдром черепахи, что ли? – недовольно шипит Ника, кутаясь в джинсовку.

– А у тебя синдром недовольной стервы?

– Соловьев, ты как был дикарем, так и остался им!

– Да ладно тебе, ты вон тоже как была отмороженной, так и осталась. – Я мастер комплиментов, я в курсе, да.

– Отрыжка динозавра!

– Единорог. – Наши взгляды встречаются, и я не выдерживаю первым, начинаю громко смеяться и никак не могу отвести взгляд от Вероники.

Смеющаяся девушка, которая только что плакала, – оказывается, это так сексуально.

Хорошо, что на дороге нет ни одной машины и я могу лишнюю минуту постоять на зеленый свет светофора и не отводить взгляд от этих синих глаз.

– Единорог? Серьезно? А по каким параметрам ты отнесла меня к семейству однорогих? – всё-таки жму педаль газа, но почему-то решаю сделать огромный крюк по пути к общежитию, которое находится всего в десяти минутах езды.

– По торчащей у тебя на голове антенне, – усмехается она, и я пытаюсь пригладить рукой волосы, чтобы не выглядеть идиотом.

– Может, включишь музыку? – пытаюсь хоть как-то скрыть неловкость, которую чувствую перед Ромой.

Руки до сих пор трясутся от страха. Их трое, а я одна. И я их тоже узнала. Несколько раз в месяц заглядывают к нам в клуб, лапая девушек и оставляя неплохие чаевые.

В этот момент я остро ощутила, что из «Шелка» надо уходить, вот только идти было некуда. За смену иногда можно было заработать на несколько недель вперед, а деньги в моем случае решают многое.

Рома тянется к сенсорному экрану, переключая радиостанции, прибавляет громкость и жмет на газ. Я же поглядываю на него из-под опущенных ресниц, и от вида его сильных рук, обхвативших руль, от того, с какой уверенностью он ведет машину, по телу проходит приятная дрожь возбуждения, что совершенно несвойственно мне.

Эта версия Ромы мне нравилась даже больше, чем тот пятнадцатилетний пацан. И это меня злит. Потому что мне понадобился не один месяц, чтобы выбросить из головы картину, где он обнимает у школы другую девочку.

А теперь он обнимает Олю. Или она обнимает его, неважно. Невооруженным взглядом видно, что между ними что-то происходит, и в тот момент, когда она терлась об него на танцполе, все мое настроение улетучилось и захотелось вдруг оказаться в темной комнате под одеялом.

Поэтому я и решила покинуть бал, не оставив прекрасному принцу даже хрустальную туфельку.

– Ты, кажется, едешь не в ту сторону.