Сердце волка

Примерно в это же время девушка, заснувшая в Арронтаре над учебником по языку орков, улыбнулась и, не открывая глаз, стерла с щеки медленно сползающую слезинку.

Лирин, как всегда, снился брат.

Утром весь город гудел, как растревоженный улей. Гольц и его банда пожаловались на Дэйнара старосте Нерейска ещё ночью, представив всё так, будто оборотень сам на них напал, но почтенный Сандал, зная характер сына, отправился к Форсу за разъяснениями только после рассвета. Узнав, как всё было на самом деле, староста быстро распорядился арестовать юношей, а после, собрав мастеров города на срочное совещание, напоминающее суд, приговорил их к публичной порке.

Преступления в Нерейске были явлением редким, поэтому приговоры именно так и выносились — на собраниях мастеров гильдий. Вообще-то Гольцу, Винсу и Шорну полагалась смертная казнь, но, узнав о «проклятии» Дэйнара, наказание решили смягчить.

Слухи распространились быстро, и на публичную порку пришёл посмотреть весь город. Никто ничего не говорил, ни единого слова, все просто молча, с мрачным удовлетворением, смотрели на то, как родители хлестают плёткой собственных детей.

На таком наказании настоял Сандал, заявив во время собрания мастеров: «Я его породил, я его и пороть буду».

Крики Гольца, Винса и Шорна были слышны во всех концах города. И Дэйнар тем утром проснулся именно от них. Поморщился, сразу поняв, кто это так вопит, и создал непроницаемый для звуков воздушный щит — чтобы Фрэн не разбудили.

Трое насильников пожалели о содеянном уже спустя неделю.

Каждый житель города считал себя обязанным если не врезать хорошенько встреченным на дороге парням, то хотя бы плюнуть под ноги, что тоже было не очень-то приятно. «Проклятие» Дэйнара радости не добавляло, тем более, что о нём знал весь город, и откровенно хихикал над приобретённым мужским бессилием сына старосты и его друзей.

Но всё это совершенно не волновало оборотня. Он вообще мало думал о Гольце, Шорне и Винсе… только о Фрэн, чьё состояние крайне беспокоило и юного мага Разума, и его наставника.

Нет, с ней всё было нормально. Но только на первый взгляд. Появились некоторые странности в поведении, которые ни Дэйнар, ни Форс не могли объяснить.

Фрэн перестала носить обувь, аргументируя это тем, что она ей мешает. Могла подолгу сидеть во дворе или у окна и смотреть на звёзды. Ела мало и неохотно, зато спала хорошо и спокойно.

Но самое главное — она совершенно не желала отходить от Дэйнара ни на шаг.