Сердце волка

Но в этот раз девушка не улыбнулась, только чуть приподняла голову, чтобы взглянуть оборотню в глаза.

Наверное, если бы не нечеловеческое зрение Дэйнара, он бы никогда не заметил горькой тоски, притаившейся во взгляде Фрэн. Но он заметил.

— Ты не чувствуешь? — прошептала она, почти не размыкая губ.

Что именно он должен почувствовать? Он уже почти открыл рот, чтобы спросить об этом, как…

Сначала Дэйнар увидел руку, которую Фрэн прижимала к животу. Потом уловил запах… тонкий запах кислого молока. Так пахли все те, кто… кто…

А затем он почувствовал чужой разум.

Он прощупывался с трудом, но прощупывался… Как биение крошечного сердечка — крошечный разум пока нерожденного малыша.

Да, кислое молоко… Так пахли все беременные женщины — независимо от расы и возраста.

Дэйнар сел рядом с Фрэн и положил ладонь поверх её руки, прижатой к животу. Она всхлипнула.

— Не знаю… Просто почувствовала.

В глазах Фрэн вскипали слёзы.

— Пожалуйста, не плачь, хвостик. Я буду рядом. Я сделаю всё, что ты хочешь.

Клянусь. — Дэйнар чуть сжал её пальцы, впервые начиная жалеть, что не убил Гольца и его дружков.

Она всё-таки заплакала.

— Я… Я не знаю, чего хочу, Дэйн… Я должна его ненавидеть, да? Я даже не знаю, кто его отец! Но я не могу… почему-то не могу… Ты хочешь его убить? Наверное, хочешь… А я не знаю, чего хочу… Но я почему-то не могу его ненавидеть…

Оборотень поднял руку и легко прикоснулся к щеке Фрэн. Вторую ладонь он продолжал прижимать к животу девушки.

— Всё правильно, хвостик.

Не нужно его ненавидеть, он не виноват. Ты же не ненавидишь меня? Или своего отца? Чем же он отличается?

Первая слезинка выкатилась из её глаз — Дэйнар поймал её пальцами и осторожно стёр.

— Я даже не знаю, кто из них — его отец…

И вспомнил своего отца. Что ж, Дэйн всегда знал, как зовут его родителей, но… разве этот факт сделал его более счастливым?

Любовь — единственное, что по-настоящему важно. И только. При чём здесь имена?

Дэйнар придвинулся чуть ближе к Фрэн, заглядывая ей в глаза и ласково поглаживая нежную кожу на щеке девушки.

— Если ты позволишь… Если захочешь… Фрэн, я буду его отцом… Я буду…

От её близости у оборотня кружилась голова. Он намеренно не давал волю своему волку, сдерживая его изо всех сил — только не спугнуть, только не сейчас, только не…

Но Фрэн сама подалась вперёд, обдавая робким, но горячим дыханием губы Дэйнара, и сказала:

— Что?.. Что «да»? — прошептал он, мысленно хлопая по лбу своего нетерпеливого волка.