Сердце волка

На мгновение я прикрыла глаза, чувствуя, как моя волчица начинает беспокойно выть и царапаться, ощущая опасность для своего волчонка.

Нет. Не отдам! Зубами вцеплюсь, когтями рвать буду. Не отдам!!!

Кем бы ты ни был, маг Крови, я не отдам тебе сына. Никогда!

Зарычав, я позволила волчице чуть больше — выпустила когти на обеих руках и резким движением разорвала ими вены на запястьях…

Я позволила ей больше, потому что волчица сильнее и быстрее. И только когда щёк Эдди коснулся румянец, я наконец стала собой и, обернувшись к застывшему за плечом Грэю, почувствовала, как меня всё сильнее утягивает в темноту.

Она звала — прекрасная, чёрная, безмолвная и беспамятная. И я знала, что уже не смогу противиться — отдала все силы сыну. Всю кровь, всю жизнь…

Он будет жить. Я хотела сказать это Грэю, но не успела. Я уже не принадлежала самой себе.

Старик Родэн любил дождь. Хотя так было не всегда.

Когда-то давно он, как и остальные оборотни, дождь ненавидел. А за что его любить? Сырость, слякоть, и чихать тянет.

Все оборотни не любят дождь, и когда с неба льёт, они предпочитают находиться дома, в тепле и сухости.

Родэн же выходил на крыльцо, садился в старое кресло и смотрел. И дышал. Дышал чистым, свежим воздухом, в котором было столько разных оттенков запахов, что у него чесался нос.

В такие минуты он был почти счастлив. Ему казалось, что вода смывает не только грязь, но и его грехи. Чудилось, будто он вернулся туда, почти на столетие назад, и его Мара по-прежнему беременна первым ребёнком… И ничего этого не было, не случалось.

Рэйнар не умирал, и Лирин осталась такой же весёлой и беззаботной, и её волосы светлые, а вовсе не седые. И никогда в деревне белых волков не рождался горбун, никогда. Только Дэйнар, сын Родэна и Мары.

Старик вздыхал и украдкой вытирал глаза — так, чтобы жена не видела. Она обычно тоже сидела рядом и смотрела на дождь.

Они не разговаривали. Да им и не нужно было разговаривать. Всё уже сказано и сделано.

Жизнь почти прожита, и ничего не вернуть, не исправить.

И старики не верили, что когда-нибудь дождутся прощения. Да и, по правде говоря, они считали, что вовсе его не заслуживают.

А то, чего заслуживают, они уже получили.

В тот день дождь шел с утра до самого вечера. А когда наступили сумерки, Родэн решил прогуляться.

Он и сам не понял, зачем пошёл в деревню. Что-то будто тянуло его туда, и он покорно побрёл в ту сторону, куда его тянуло.