Сердце волка

Кроме, пожалуй, излишнего авантюризма… Я любил гулять в Западном лесу, но тогда он был другим. Там не было никаких злобных аксалов. Нет, аксалы были, но тогда они жили там постоянно. И больше всего любили именно Западный лес, потому что осенью там расцветает одно чудесное растение, оно называется зилли, и время его цветения совпадает с течкой самок. Аксалы едят цветки зилли, они нужны им, чтобы щенки рождались крепкими и выносливыми.

— Значит, поэтому набеги случаются осенью?

— Да, но не только. Слушай дальше.

У каждой земли есть животное-оберег.

В Арронтаре этим животным были аксалы. Очень умные зверьки, невосприимчивые к магии Разума, со слюной настолько ядовитой, что она может убить и взрослого оборотня с сильной регенерацией. Но есть один секрет, который знали наши с тобой сородичи тогда и совершенно забыли сейчас. Если оборотень встречал аксала, и этот аксал становился его другом, то слюна такого зверька становилась для его хозяина волшебной, исцеляющей практически любые раны. А сам аксал… вернее и преданнее животных я не знаю, Дэйн. И встретить друга-аксала было счастьем для любого оборотня.

— Чара, — улыбнулся Нарро, вспомнив свою умную и верную подругу.

— Именно. Арронтар подарил тебе Чару, и этим будто пометил тебя. Именно благодаря ей мы с Аравейном поняли, что ты можешь справиться с проклятьем. И именно благодаря ей ты вообще выжил, Дэйн. Я уверен, что она не раз вылизывала тебя, когда ты спал, залечивая твои раны.

Но вернёмся к моей истории… Я всегда очень хотел друга-аксала, поэтому часто убегал в Западный лес.

Я преследовал этих зверьков, ходил за ними, надеясь, что какой-нибудь аксал признает меня. Но мне не везло.

Мне тогда было десять… да, кажется, именно столько. Ещё издалека, войдя в лес, я услышал чей-то смех и пошёл на него. А подойдя поближе, спрятался в кустах и выглянул…

На полянке сидела и играла с маленьким аксальчиком рыжая девочка. Волосы у неё были мокрые — видимо, она попала под дождь — платье всё в пятнах от травы и грязи, старые ботинки на ногах… и лицо в веснушках.

И шея, и руки… она вся была в веснушках.

— Её за это презирали?

— Нет. Хотя, возможно, и за это тоже. Я не знаю, Дэйн. Но одно плечо у неё было сильно выше другого, почти возле уха, и сама она была ужасно худенькой, сплошные косточки. Косточки и веснушки, — Форс улыбнулся. — Её звали Магда.

— Верно. Звёздочка моя… Поначалу она меня стеснялась и дичилась, ей всё казалось, что я начну смеяться или обзываться, но потом перестала.